Так, довольно скупо, оправдывали магистры одностороннюю акцию Филиппа IV, однако они все же заявили, что признания тамплиеров могут послужить основанием для обвинения всего ордена в целом, и тем самым обеспечили королю поддержку в борьбе с папой, так и не отменившим перерыв в следствии по делу тамплиеров.
В 1302-1303 гг. Филипп созвал Генеральные штаты для организации кампании против папы Бонифация VIII. 24-29 марта 1308 г. он вновь разослал письменные приглашения представителям духовенства, дворянства и городов на собрание Генеральных штатов. В его посланиях содержалась настоятельная просьба к представителям духовенства помочь защитить истинную веру от святотатства тамплиеров. Архиепископы и епископы получили персональные приглашения, где к тому же в качестве подготовки к собранию Генеральных штатов им предлагалось созвать советы провинций под руководством митрополитов и выбрать представителя от каждого диоцеза24. Высшая знать также получила персональные приглашения, в которых им напоминали о верности своему королю, но более ничего существенного не сообщали25. Наиболее ядовитые выражения были припасены для представителей городов, что, собственно, лишь подчеркивает пропагандистский характер всего мероприятия. Наши предшественники на троне, писал король, всегда были более других государей обеспокоены тем, чтобы искоренять всяческое зло и ереси и наставлять на путь истинный заблудшие души, «защищая католическую веру подобно тому, как защищают бесценное сокровище от воров и грабителей». А потому, «вспоминая твердость того гранита, из которого мы, король Франции, и все наши предки были высечены», Филипп IV намерен был защищать католическую веру не только от ее открытых врагов, но — и особенно! — от врагов тайных, ибо они-то по природе своей наиболее опасны. Люди живы исключительно благодаря католической вере, а потому каждый еретик подрывает не только истинную веру, но и уничтожает самих верующих, лишая их надежды попасть в Царствие Божие.
Тамплиеры, отрекаясь от Христа и церковных таинств, заставляя неофитов плевать на крест и попирать его ногами, целуя друг друга в непотребные места и поклоняясь идолам, а не Богу, как раз и являются Его наипервейшими обидчиками, утверждая, что их лживый Устав позволяет им совершать противоестественные поступеи, делать то, что даже «дикие звери делать отказываются». Все их преступления стали известны по всему королевству, а также в заморских странах благодаря признаниям их же вожаков. В итоге король предлагал в ближайшем будущем лично встретиться с папой, чтобы обсудить, как искоренить подобную ересь. А потому городам было велено через три недели после Пасхи выделить от имени своих общин по два человека в помощь королю26.
Были также приложены некоторые административные усилия, чтобы преодолеть сопротивление подданных, не слишком жаждавших очередного собрания Генеральных штатов. Бальи было поручено как можно быстрее устранить все беспорядки; им также было дано разрешение разослать дополнительные приглашения, скрепляя их печатью бальяжа, если выданных королевской канцелярией документов окажется недостаточно. Любая проволочка рассматривалась как неповиновение королевскому приказу27. Бальи, видимо, с готовностью откликнулись на этот призыв; бальи Амьена и Макона, например, распространили все необходимые документы уже к 7-8 апреля28.
