Да и многие другие депутаты в отличие от жителей Жьена отнюдь не выражали готовности следовать «куда будет угодно господину нашему королю». Настоятель монастыря Вильмань, что близ Монпелье, получил приказ незамедлительно отправляться в Пуатье, куда и прибыл, совершенно измученный долгим и трудным путешествием, но там он узнал, что на самом деле ехать нужно было в Тур. Однако никуда более ехать он не пожелал и удовольствовался посылкой троих доверенных лиц, а сам остался в Пуатье37. Несмотря на горячее желание короля собрать как можно большую аудиторию, дабы оказать максимально возможное воздействие на папу, вдруг оказалось, что королевская администрация не уверена в том, где именно следует проводить ассамблею. Архиепископ Нарбона, находившийся в Париже вместе с прочими королевскими советниками, послал, например, нескольких своих викарных епископов в Пуатье, да и вообще из ста сорока представителей духовенства семнадцать, главным образом из диоцеза Нарбона, получили приглашения с неверными адресами38. То, что подобная ошибка возникла по вине советника, весьма близкого королю, свидетельствует о том, что правительство, видимо, недостаточно ясно представляло себе цель предстоящего собрания. Возможно, убедить папу было бы легче, если бы собрание состоялось в Пуатье, где была его резиденция, однако предшествующий опыт показывал, что оппозиция со стороны духовенства или, по крайней мере, некоторой его части вполне возможна, и вдохновителями ее, видимо, являются представители ближайшего окружения папы. Даже в ответах на присланные приглашения есть свидетельства этого, ибо некоторые депутаты от духовенства были посланы туда не как полномочные представители, вроде законопослушных депутатов от городов, но «спасая и сберегая» авторитет Святого Престола, а также «не нанося ущерба Святой церкви»39. Безопаснее было провести собрание Генеральных штатов в Туре, не очень далеко от резиденции папы, а затем, выбрав таких представителей от лица Генеральных штатов, на которых можно было бы положиться, доставить их в Пуатье. Епископ Каора, например, которому присутствовать на собрании помешал застарелый артрит, четко заявил королю в ответном письме, что посылает своих представителей «в Бурж, Тур и Пуатье для присутствия в курии и на совете, а также на всех соборах, настоящих и будущих, которые будут созваны господином нашим первосвященником папой Климентом V, а также господином нашим королем Франции, а также досточтимым святым отцом, архиепископом Буржа»40. Здесь имеется в виду грядущий совет провинции, который архиепископ Буржа намерен был собрать для выдвижения депутата на ассамблею в Туре, а также запланированная в будущем встреча короля и сопровождающих его лиц с папой в Пуатье.
Все эти ухищрения говорят о том, что основной функцией выборных депутатов должно было стать проведение королевской политики. В таком контексте созыв делегатов столь широкого спектра (даже из самых маленьких торговых городков) ни в коем случае нельзя интерпретировать как некую демократическую тенденцию; скорее, это было нечто совершенно противоположное демократии, а именно тенденция абсолютистская, которая в начале XIV в. ярко отразилась в конкретной попытке короля распространить свою власть и пропагандистское влияние даже на самые отсталые и малозначащие слои общества.
К сожалению, не сохранилось протоколов заседаний Генеральных штатов в Туре. Если собрание происходило в назначенное время — а именно, началось в воскресенье 5 мая, через три недели после Пасхи, как это было указано в королевских письмах, — то продлилось оно десять дней. В среду 15 мая король распустил депутатов по домам41, без сомнения снабдив их всем необходимым, чтобы разнести весть о решениях собрания даже по таким городишкам, как Эрви или Жьен, ведь они прослушали речи знаменитых королевских министров Ногаре и Плезиана, весьма выразительно и страстно говоривших о неслыханных преступлениях, совершенных тамплиерами. И разумеется, депутаты эти послушно подтвердили, что за свои грехи тамплиеры заслуживают смертной казни42.
