На пути из Ниццы поезд останавливался раз семь или восемь. Обычно в каком-нибудь малюсеньком прибрежном городке, один живописнее другого. Никак не могла я удержаться и не фотографировать их. (Слово «инстаграммируемый», как ни крути, — нынешняя версия слова «живописный», верно?) Впрочем, все довольно резко изменилось, когда мы добрались до самого Монако-Монте-Карло. Там поезд въехал в здоровенный тоннель и замер на громадной ультрамодерновой станции, а когда мы выбрались на свет — пройдя перед этим по череде длинных подземных переходов, сплошная белая плитка, автоматические двери и эскалаторы, — мы обнаружили, что находимся не в какой-нибудь там старомодной французской рыбацкой деревушке, а в плотно застроенной конурбации, зверски утыканной многоквартирными домами, какие были модернистским шиком в 1960-е, 1970-е или 1980-е, но теперь уже выглядели видавшими виды. Большинство этих высоток выстроились широкой дугой вокруг бухты, которая, как мы вскоре поняли, нам-то и была нужна, — порт Эркюль. На воде рассыпано было сколько-то небольших лодок, но в основном там стеной стояли суперъяхты — может, больше сотни, в основном значительно крупнее, чем средний сухопутный особняк. Сразу понятно, что мы в том углу Европы, где инфляционный кризис, предмет столь оживленных дискуссий дома, не то чтобы давал о себе знать. Тут легко ослепнуть от сияния корпусов этих чудовищных посудин, так мощно отражали они солнечный свет, но было в них и что-то удушающее, даже печальное. Я почувствовала, что нахожусь в месте, которое совершенно не понимаю, в котором я чужая. На набережной, за главной дорогой, виднелся исполинских размеров рекламный щит агентства по продаже недвижимости с девизом: «Мы считаем богатство не точкой назначения, а точкой отправления». Я некоторое время глазела на него, пытаясь осмыслить написанное. За этими словами таилось множество допущений, первое и самое большое, видимо, состояло в том, что почти любой, кто их читает, — в той или иной мере богат. Иначе что вообще тут делать?
Так
Она не ответила — оглядывала прохожих и выбирала, у кого спросить дорогу. Наконец сосредоточилась на приветливом с виду мужчине средних лет с обветренным лицом, облаченном смутно по-морскому, привлекла к себе его внимание и сказала на своем сносном французском:
Да, конечно, это которая большая и черная. Вон там, в дальней части порта.
Очевидно, английским он владел безупречно. На безупречном английском тут говорили все. Мы поблагодарили его (по-английски) и направились вдоль дуги бухты, пока не оказались примерно в ста метрах от этого гротескного матово-черного монолитного пятипалубного судна, высившегося над другими яхтами по обе стороны от себя. Металлический трап вел с причала прямиком на корму. Никаких знаков, запрещавших бы нам им воспользоваться, мы не увидели. Когда мы прошли по сходням примерно три четверти пути, Раш остановила меня, коснувшись моей руки:
ОК, вот как мы поступим.
На корме лодки маячила парочка членов экипажа в форменном облачении — один, периодически окуная швабру в ведро, драил палубу, второй натирал до блеска всевозможные ручки и детали. Оба мускулистые красавцы, но особенно тот, который с ведром и шваброй.
Ты же не хочешь сказать, произнесла я, что мы собираемся уболтать этих ребят и влезть на борт.
Нет, сказала Раш. Вон
Она обратила мое внимание еще на одного человека в форменной фуражке, тот стоял на верхней палубе на две палубы выше двух других парней, опирался на леер и присматривал за ними.
Эти двое то, что нам надо, раздобыть не смогут, сказала Раш. А вот он сможет.
Кто он?
Я бы решила, он старший стюард.
Я посмотрела на нее с изумлением: не подозревала, что она так хорошо разбирается в яхтенной терминологии. Как оказалось (и как она мне потом рассказывала), Раш была поклонницей одного реалити-шоу, сосредоточенном на этой теме довольно серьезно. Такое вот стыдное удовольствие, но почерпнутые из него сведения пришлись кстати.
ОК, сказала она, ты у нас нёрд, так? Ты застенчивая, неловкая, с ума сходишь по книгам.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что она мне назначает роль, которую предстоит сыграть, а не производит оценку моего характера в повседневной жизни.
Вот, надень.
Она выловила из сумки свои очки. Раш, в отличие от меня, носила очки. Но сегодня на ней были контактные линзы. Я взяла очки и надела. Линзы оказались довольно толстые, и весь мир сразу же кардинально расфокусировался.
Ты в них справишься? — спросила она.
Наверное, ответила я с сомнением.
Тогда пошли.