Время было три тридцать пополудни. Всего каких-то восемь часов с тех пор, как «убер» приехал за нами в Грайтёрн. Всего ничего на самом-то деле. И все же долгим-долгим показалось путешествие оттуда сюда — из английского октябрьского утра в ослепительность монакского осеннего солнца, и Раш уверенно шагает по трапу, одной ладонью она прикрывает глаза от сияния, а второй машет стюарду, приветствуя его жизнерадостным «Эй, на борту!».
Прим свою роль играет хорошо, должна признать. Безукоризненно, кто-то даже мог бы сказать.
Мы добрались наконец до библиотеки. Будь здоров какое это было путешествие.
Старшего стюарда зовут Адамом. Вроде классный малый. Австралиец. Всего минут десять ушло на то, чтобы уболтать его пригласить нас на борт. Мне это в мужчинах нравится. Простые они созданья. Если женщина более-менее молода, более-менее хороша собой, треплется дружелюбно и пара пуговиц у нее на блузке изысканно расстегнуты, мало что они для нее не сделают.
Говорю ему, что мы в Монако на день-другой и на ближайшие несколько часов у нас никаких особых планов. Конечно, болтать ему хочется со мной, но я ему ясно даю понять, что иду в комплекте с отличницей Прим.
Судном он гордится — чуть ли не так же, как если бы владел им. Есть, наверное, профессиональная гордость в том, чтобы содержать яхту в таком порядке. Сэр Лесли в отъезде. (Великолепно.) Адам не знает, где именно, и в любом случае на борту «Арзахеля» он проводит всего несколько недель в году. С чего мы желаем начать? А отчего бы нам не устроиться поудобнее на кормовой палубе, а он пока приготовит нам что-нибудь выпить. Обычно этим занимается стюард бара, но он сегодня на берегу. Мы вежливо киваем и просим пару «апероль-шприцев». Пока он готовит их, мы разваливаемся на кремовых диванах, окружающих с трех сторон бассейн. В ближайшее время этот бассейн я собираюсь опробовать. Будет чем заняться, пока Прим возится с книгой.
Неплохо, а? — говорю я, опуская пальцы в воду и убеждаясь, что она очень приемлемой температуры. К такой стильной жизни я бы привыкнуть могла. Только одно и надо — папик вроде сэра Лесли.
Появляются «апероли», и мы какое-то время сидим и потягиваем их в компании Адама. Он рассказывает нам историю своей жизни — или значительную ее часть: детство в Сиднее, два года с рюкзаком по Штатам, пока он не очутился во Флориде, где ему показалось, что работа на борту вот таких суперъяхт — не хуже любого другого способа с шиком повидать мир. Мы изображаем зачарованность и задаем всякие наивные и дурацкие вопросы вроде «А это типичная яхта?». Он смеется и сообщает нам, что это крупнейшая и самая дорогостоящая яхта в целом свете и уму непостижимо, сколько всякого у сэра Лесли на борту имеется. Отличный повод напроситься на экскурсию по судну.
На самом же деле выясняется, что ничего особо удивительного Лесли на борту не держит. Стоит только настроиться на масштабы богатства и на отвратительное излишество — и все в точности такое, какого ждешь. Салон со столом на двадцать мест, спортзал, заставленный велосипедами, гребными тренажерами и беговыми дорожками, сауна, кинозал с экраном как в мультиплексе, игровая комната с полноразмерным бильярдным столом, грузовой трюм забит скоростными моторками, водными лыжами и прочими директорскими игрушками. Похоже, это все, говорит Адам, показывая нам хозяйскую спальню с джакузи и парной баней, и упивается нашим восторженным воркованием. Все, кроме библиотеки, предполагаю я. И тут Прим, откликаясь на мою подсказку, исторгает в особенности воодушевленный вздох и говорит:
А
Я смеюсь и игриво пихаю ее в бок локтем. Классическая Прим! — говорю я. Столько всякого великолепия — а ей только и надо, что груду книг.
Если честно, это не очень увлекательно, не уступает Адам. Именно что просто груда книг.
Она и впрямь любит хорошие библиотеки, говорю я ему, а затем добавляю — в порядке дополнительного поощрения: стоит ей сунуть нос в книги, как от нее ни звука не услышишь часы напролет.
Адаму это нравится, и он ловит намек.
Ну пойдем — библиотека на второй палубе.
Мы следуем за ним к лифту. Затем он ведет нас по длинному коридору и открывает дверь в каюту по левую руку (или по левому борту), введя шестизначный код на замке.
Так, значит, он эту комнату держит запертой? — говорю я с деланым изумлением.
Сейчас поймете почему, говорит Адам. Или, во всяком случае (показывает на Прим), она, возможно, поймет.
Библиотека огромна и очень красива. Тут имеется письменный стол с обитой кожей столешницей, пара кожаных кресел и стеллажи с книгами от пола до потолка. Даже сквозь тонированное стекло трех панорамных окон пляшет и трепещет дневной свет. Прим как следует прохаживается по всей библиотеке, время от времени снимая мои очки, чтобы все хорошенько разглядеть. Адам это замечает и спрашивает:
Ты дальнозоркая или близорукая, Прим?
Она нервно смеется.
Зоркая, рукая и все, что в промежутке! — говорит она, а затем нацеливается на стеклянный шкафчик у стены.