Пока Ричард щурился на мелкий шрифт формуляра, Ребекка удалилась к бару за напитками: виски профессору Вилксу, джин-тоник себе и Роджеру, Кристоферу ничего. Он отметил этот жест пренебрежения и нашел себе занятие — заглянул в начало лекции. Надеялся перечитать первое сказанное — о смерти и обновлении, но, судя по всему, эти мысли пришли к профессору запоздало, в распечатанном тексте их не нашлось вовсе, если не считать написанного от руки напоминания:
Поэтому Кристофер сосредоточил внимание на основном тексте доклада и принялся усваивать сведения, содержавшиеся в первых нескольких биографических абзацах. Он как раз добрался до начала третьей страницы, когда к нему подошел бармен.
— Кстати, сэр, мне очень жаль, но ваша флешка так и не нашлась. Вы уверены, что оставили ее здесь вчера вечером?
— Нет, вовсе не уверен, — ответил Кристофер. — Но даже не могу предположить, что еще я мог с ней сделать.
— Ой да, — сказал Роджер. — Наслышан. Какая досада.
— Стоило нам только о ней поговорить, — с саркастическим упором отозвался Кристофер.
— В каком кармане она у тебя лежала? — спросил Роджер. — Из чистого интереса.
— В этом, — ответил Кристофер. — Во внутреннем левом.
Он прижал руку к карману снаружи — впервые после того, как прикасался к нему несколько часов назад, — и, к своему удивлению, почувствовал знакомые жесткие очертания. Сунул руку в карман, и пальцы сомкнулись на этом предмете. Он медленно вытащил его и изумленно воззрился. То была его флешка, в целости и сохранности, — там же, где он ее обычно и держал.
— Бог ты мой, — произнес Кристофер, не в силах глаз отвести от нее. — Но как же так…
Роджер жестоко рассмеялся и обменялся ухмылками с Ребеккой.
— Тайна разгадана, — сказал он. — Я бы на твоем месте виски-то отставил сегодня, дружище. Молодец Ребекка, что не взяла тебе ничего, вот правда.
Кристофер не знал, что и подумать. Яростно копался в памяти и прикидывал, как такое вообще могло произойти. Не обчистили ли ему умело карманы, а затем с той же ловкостью вернули украденное на место? Таково, похоже, единственное возможное объяснение. Однако пришло ему на ум вот еще что… Ну, сегодня днем, тот звук открывшейся и закрывшейся двери, пока он лежал в ванне… Не связан ли он как-то со всем этим?
Когда Ричард — с некоторой трудностью и после нескольких фальстартов — все же заполнил в трех экземплярах платежный формуляр, Роджер и его помощница покинули салон «Аддисон», не утрудившись попрощаться. По настоянию Ричарда и категорически вопреки голосу здравого смысла Кристофер заказал еще два больших виски. Разговор их возобновился, постепенно делаясь все громче, а затем все путанее, а еще позднее — все бессвязней. Ричард, обняв Кристофера за плечи так, будто они дружат всю жизнь, пожаловался, до чего трудно в нынешней академической среде быть мыслителем-консерватором.
— Скрутон соображал, между прочим, — заплетался он языком. — Слоджер Крутон. То есть Роджер Скрутон. Он говорил, что ученые-консерваторы… мы как гомосексуалы у Пруста. Мы не решаемся заявить о себе, а потому приходится распознавать друг друга по определенным знакам[38]. Тайным знакам. Вы случайно не читали его? Не Пруста. Скроджера Лутона. То есть Лоджера Скротума. Гениальный человек. Совершенно гениальный. Что вы скажете насчет еще парочки больших виски, кстати? Наверняка уже моя очередь…
Определить точно, сколько еще они пробыли в баре, Кристофер бы не взялся. Он, несомненно, заметил, что речь у Ричарда становится все более и более сумбурной. Но как раз когда его попытки произнести имя Квази Квартенга не увенчались успехом и после седьмого захода, Кристофер решил, что теперь точно хватит. Он помог почти совершенно обездвиженному ученому встать на ноги и вернул ему текст доклада, который Ричард запихнул в карман пиджака.
— Очень мило с вашей стороны, — промямлил он в ответ. — Очень порядочно. Кажется, я немного перебрал.
С державшимся за него Ричардом Кристофер, спотыкаясь, выбрался из бара и свернул направо в коридор. Давно перевалило за час ночи, и нулевой этаж гостиницы, казалось, полностью обезлюдел. Кристофер прокладывал путь к стойке регистрации и главной лестнице, но не успели они там оказаться, как Ричард подергал его за руку и потащил к одному из альковов, зиявших по обе стороны коридора. Как раз в той нише висело полотно, на котором изображался работорговый корабль «Генриетта». Кристофер заметил, что картину сняли, от нее остался прямоугольник чище и белее остальной стены. Рядом с тем местом, где висела картина, имелась маленькая дубовая дверца. Ричард потянул ее на себя и открыл. За ней виднелась крутая узкая лестница, по которой он тотчас принялся карабкаться, хотя уже на третьей ступеньке споткнулся и упал.
— Не ушиблись? — спросил Кристофер, помогая ему встать.
— Все хорошо, хорошо, в полном порядке, — сказал Ричард.
— Вы знаете, куда идете?
— Срезаю дорогу, — сказал Ричард. — Он полон сюрпризов, дом этот.