Проверка моей невиновности полностью

— Я с ней ни разу не разговаривал, — сказал он, — но всем известно было, кто она такая. Отчасти потому, что она выделялась — черноволосая, в черном и всякое такое, — но отчасти и потому, с какой компанией она водилась, и такого не ожидаешь. Парень у нее был в те времена, которого звали Билл Силвермен, он избирался в принстонское отделение «Молодых американцев за свободу». Не слыхал о таких ребятах? Везет тебе. Шайка коротко стриженных фетишистов свободного рынка и либертарианцев. Начались в 1960-е — можешь себе представить, до чего популярны они были в студгородках по Америке в ту пору. Если с ними спеваешься, башку тебе сшибали тогда почти гарантированно. Но теперь же все с ног на голову, их черед смеяться. Более того, половина тех ребят из 1960-х нынче в Белом доме, теперь-то Рейган в президентах. Куттс училась на классическом отделении, но быстренько свинтила к этим правым чудилам, а к тому времени, как до магистерской доучилась, она там чуть ли не заправилой стала. В смысле, буквально, они с ее психом-дружочком мотались в Вашингтон что ни выходные, встречаться с ребятами из Госдепа и бог его знает с кем еще. Так что не надо мне про то, что эта девушка — эдакая прерафаэлитская английская роза с креном в черную магию. Лавиния Куттс — не ведьма, это я тебе чисто за так скажу. Она ж, ё-моё, наци.

Мой последний визит на квартиру к Эмерику Куттсу состоялся в феврале 1983 года.

Не забудем, 1980-е еще не начались. До звонка с мобильного телефона Эрни Уайза еще почти два года. А в колледже Святого Стефана мы от событий внешнего мира были по-прежнему уютно защищены. И все-таки я более-менее осознавал, что все в Британии меняется — и меняется довольно быстро. Начать с того, что мы вступили в войну с Аргентиной — и выиграли. Возможно, до этой войны никто из нас не догадывался, где вообще находятся Фолклендские острова, но мы быстро разобрались, что к чему, и благодаря триумфаторству таблоидов, махавших флажками, и успеху собственной воинственной риторики миссис Тэтчер от того конфликта выиграла неимоверно. В тот же год состоялись всеобщие выборы, и она, разумеется, без хлопот прошла на второй срок.

Одной из проступавших черт ее периода премьерства стал упор на «особые отношения» между Британией и Америкой, который она делала. Теперь президентом стал Рейган, и, как и большинство британцев, я о нем, в общем, не задумывался — вполне довольствовался ленивыми политическими шуточками, какие проскакивали по телевидению и в газетах, выставляя его как косноязычного, бестолкового ковбоя, актера, говорящего по написанным ему сценариям, сыплющего народными банальностями и фальшивого, как всякий голливудский задник. Ныне я понимаю, что недооценивал, что именно его выборы значат на долгую перспективу, — это начало долгой-долгой эпохи (мы все еще на середине ее), когда его извод консерватизма будет задавать тон американской политике и наложит стойкий отпечаток и на британский его вариант.

Надо отдать ему должное: я знал по крайней мере одного человека, который уже начал с подозрением относиться к происходящему. Кристофер Сванн. И за развитием сюжета он следил с тех самых пор. Много кто от Крисова блога отмахивается, считая его эдакой нелепицей, на меня же лично он производит сильное впечатление — не в последнюю очередь потому, что все расследования Крис производит бесплатно и без чужой помощи, а сам при этом работает на полную ставку. Неутомимый — вот как это называется. Крис неутомимо следил за историей развития того, как махровый консерватизм эволюционировал и мутировал почти сорок лет — по обе стороны Атлантики. И начал он это дело, еще пока учился в Кембридже. Я знаю это наверняка, потому что однажды, когда я передал ему то, что мой американский приятель рассказал мне о Лавинии, и спросил, слышал ли он о «Молодых американцах за свободу», он изумленно рассмеялся и сказал:

— Слыхал ли я о них? Слыхал ли я? Боже мой, Брайен, вы с Джеки и впрямь живете последние несколько недель на другой планете, что ли? Конечно, я о них слыхал. Я тебе говорил бессчетное число раз, я по ним диссертацию пишу!

Неловко было признать, что я забыл об этом, — вернее, никогда не знал, поскольку, очевидно, ни разу не прислушивался, когда Крис мне об этом рассказывал. Но он в этом смысле был отходчивый и позвал меня к себе, чтобы поделиться своими изысканиями, когда увидел, до чего мне стало интересно.

— Перво-наперво, — сказал он, — я правда не в силах представить, что у Лавинии могло быть с этими людьми что-то общее. Я думал, все решили, что она Аэндорская волшебница[78] или что-то в этом роде и коротает вечера у Эмерика на кухне, швыряя в парной котел горсти жабьих глаз и лап тритона?[79]

— Я просто что услышал, то пою, — гнул свою линию я. — Видимо, она с этой братией связалась, пока была в Принстоне.

— Ладно, — сказал он. — Вот что тебе необходимо знать.