Да и понимал командир, что не может дать слабину, показать свой страх. Нельзя! Паника сейчас может привести к гибели. Он должен держаться и помогать своим спокойствием Ольге сохранять силу духа. Девушка усердно сновала взад-вперед, задыхаясь от усталости. Глеб чувствовал, как подрагивает все ее хрупкое тело, когда она снова и снова карабкается по его ногам на спину, а потом тянет плетенку из густой тинистой жижи. Раз за разом, хотя ее измученное голодом и тяжелой жизнью в подземелье тело просило отдыха. И он сам знал, какой это соблазн отдохнуть, но остановись на секунду отдышаться, и трясина тебя засосет.
Когда стало совсем тяжело и Оля, не выдержав, тихонько заскулила, ее командир вдруг запел. Он сам не понял, как и зачем это сделал. Пел он шепотом, едва слышно. Но от его песни страх немного отпустил, руки и ноги задвигались в такт словам, хоть сам разведчик их уже не чувствовал от сильного напряжения и холода.
Глеб помнил только припев песни, которую часто слышал по радио, но повторял его будто молитву, убеждая себя и Ольгу, что они смогут, они выдержат, они справятся.
И это сработало! Разведчики оказались наконец рядом с деревьями, которые росли прямо из воды, сплетаясь в тугие заросли своими ветками. Глеб повис на толстых ветвях, уже даже не беспокоясь о своей одежде, насквозь пропитавшейся болотной жижей. Одной рукой командир сгреб Ольгу, поднял ее из воды и усадил на ветки.
— Все, выбрались. Команда «отбой».
— Я думала, не получится, все, не могу больше. — От холода и напряжения зубы у девушки выбивали дробь. — Хорошо, хорошо, что вы запели. Про Одессу и Мишку-моряка. Я как будто проснулась, будто мертвая была и ожила.
— Молодец, ты молодец. — Капитану каждое слово давалось с трудом после тяжелых усилий. — Давай отсюда выбираться.
Правда, получилось у него выбраться из топи не с первого раза. Ослабевшие руки кое-как вытянули на сухой пятачок тело, которое стало невыносимо тяжелым из-за набухшей одежды.
Наконец он по веткам деревьев прополз на полянку из мха и там вытянулся во весь рост.
Ольга вдруг вцепилась в его сапоги, потянула и стащила, чтобы вылить из них жидкость. Ее бесхитростная забота сразу, будто током, зарядила разведчика силой. Он поднялся и попросил Олю:
— Отвернись, выжать мне надо одежку. И ты свою давай, выжму.
Она нырнула за дерево, откуда подала юбку, распухшие в воде теплые подштанники и такую же влажную куртку.
Шубин старательно выжимал их вещи. Он очень переживал, что Ольге придется идти в сырой одежде, и без того слабая, девчушка заболеет. Поэтому крутил и тряс ее вещи до тех пор, пока они не стали полусухими.
Приведя в порядок одежду, разведгруппа поспешила снова по маршруту в сторону Березовки. Они были уже близко к своей цели: деревья расступались в стороны все шире, разбегались будто в испуге, а в серый просвет между деревьями можно было рассмотреть очертания крыш населенного пункта.
Шубин и Белецкая прибавили шаг, они не разговаривали между собой, понимая уже без слов, что надо подобраться поближе к дороге и там осмотреться, понять, с какой же стороны лучше зайти в Березовку. Наконец разведчики выбрали безопасный отрезок дороги, где не было ни души. Глеб долго вслушивался в звуки, которые доносились от населенного пункта, присматривался к дороге — никого нет. Возможно, что патрули обходят большую территорию и до этого участка доберутся лишь через некоторое время. Поэтому разведчик кивнул своей напарнице — вперед, действуем.
Шубин и Белецкая осторожно выбрались на дорогу, перешли через нее и на той стороне начали спускаться по небольшому склону, так как край дорожной насыпи уходил вниз в маленькую рощицу. Скользкий грунт потащил их вниз, Ольга вцепилась в рукав командира, чтобы удержаться на ногах. Они стремительно сползли по наклонной поверхности и почти воткнулись с разбега в темную большую фигуру. Это оказался немецкий автоматчик со спущенными штанами. Сонный и растрепанный, он не удержался на ногах и шлепнулся на спину. Глеб мгновенно сгруппировался, в руке у него оказался нож — он собрался ударить в горло фашиста, пока тот не закричал! Он приготовился уже прыгать с земли на ворочающегося на спине врага, чтобы перерезать ему глотку… Как над ухом раздался сухой щелчок предохранителя и крик на немецком:
— Стоять! Руки вверх!
Удар сапога в голову впечатал разведчика в грязь.
Патрульные, которые, видимо, отлынивали от службы на этом укромном пятачке, начали совещаться, что им делать с двумя мирными жителями.
— Что за идиоты, откуда они взялись? Свалились будто снег на голову, еще и грязные как черти. — Шутце[2] с автоматом водил стволом от лежащего на земле Шубина к Белецкой, которая лихорадочно дрожала, не понимая, как выйти из этой ситуации.
