Шубин кожей почувствовал, как у старика мгновенно изменилось к нему отношение. Савельич теперь не сводил с него внимательных глаз, рассматривая каждое движение. Ручей оказался совсем рядом, тонкой струйкой он прыгал по камешкам и катился все ниже по склону.
Глеб принялся осторожно набирать ведром воду и переливать в другие, пытаясь не поднять грязь со дна. Он старался действовать осторожно, но быстро, чтобы успеть наполнить все ведра за оставшиеся десять минут. И вдруг понял, что Савельич отвернулся и что-то жует.
Тут старик обернулся и замахал руками:
— Ты набирай, набирай. Вон как хорошо идет, а то я с устатку расплещу половину, руки уже трясутся от этой лопаты.
Однако разведчик успел заметить на подбородке у старика крошки и понял, что тот ест втихую припрятанный кусок хлеба, не желая делиться с остальными собратьями по неволе. Но не стал ничего говорить, хотя и был возмущен его поведением. Строит из себя много, а на деле только о себе беспокоится. Нет, лучше ему держаться от Савельича подальше.
Шубин подхватил ведра и протянул старику, потом взял свои два, и они направились обратно. Напарника явно разбирали какие-то сомнения, потому что он начал расспрашивать странного старца:
— Дед, а ты из какой деревни? Девчонка с тобой кто, внучка?
Шубин упрямо молчал и старался не выдать себя даже поворотом головы, пускай думает, что он глуховат или немой. Разговаривать сейчас хоть с кем — это лишний риск рассекретить себя.
Но Савельич никак не мог угомониться, он так и сыпал вопросами, выкрикивая их погромче:
— Дед, ты слышишь, чего спрашиваю-то? Давно в наших местах-то живешь? Чего молчишь-то? Немой али глухой?
Но они уже вернулись назад, и Савельич замолчал, тоже опасаясь лишний раз злить охранников.
Хилфе отправил водоносов с парой кружек по рядам землекопов, чтобы они не отрывались от работы. Старик пошел по левому флангу, а Шубин направился к тем, кто работал на расчистке. Ему надо было увидеть Ольгу и хотя бы обменяться взглядами, чтобы она поняла — у него все в порядке. А также убедиться, что Белецкая в относительной безопасности.
Разведчик с ведром едва подошел к подросткам, как со всех сторон к нему жадно потянулись руки:
— Вода, вода, как же пить хочется!
— Быстрее, мне первому!
Оказалось, что Ольга тут уже успела заработать авторитет и стала кем-то вроде негласного командира в трудовом отряде. Она строго приказала:
— Ребята, делаем по три глотка, чтобы всем досталось. Не бегайте и продолжайте работу, он ко всем подойдет.
Сама же пила самой последней, маленькими глотками. Не отнимая губы от края кружки, она доложила обстановку:
— Почти все охранники румыны, по-немецки говорят только двое старших офицеров. Здесь строят узел обороны, чтобы не пустить Красную армию к железной дороге. По ней будут отводить при капитуляции немецкие войска из Одессы. Приготовили себе такую отходную дорогу. Завтра утром приезжает проверка, поэтому работать нас заставят до самого утра, чтобы доложить о готовности площадки.
Шубин едва заметно кивнул напарнице:
— Молодец, много узнала. Площадка оканчивается оврагом, можно рассмотреть как вариант для побега. Но надо потерпеть, пока охранники не вымотаются окончательно, сторожа нас. Их пока слишком много, не сможем убежать. Думаю, на рассвете они потеряют бдительность, часа в четыре утра. Если я подам команду голосом, то беги за мной как можно быстрее.
Ольга в ответ едва слышно угукнула и отдала пустую кружку. Еще четверть часа назад ей казалось, что она упадет без сознания от усталости и жажды. А больше всего ее мучил страх неизвестности, как же им выбраться из этой ловушки. Но после разговора с командиром у разведчицы появились новые силы, Глеб вдохновил ее своим спокойствием и уверенностью, что они смогут вернуться назад. Она была готова трудиться дальше, при этом внимательно прислушиваясь к разговорам вокруг.
День завершился багровым закатом, но людям было некогда любоваться красочным закатом, они падали с ног от усталости. Уже и самые крепкие с трудом удерживали вертикальное положение, опираясь на свои кирки или лопаты. А остальные лежали прямо на земле рядом с недорытыми ямами или кучами собранного мусора.
Румынские фашисты-охранники почти час метались по полю, пытаясь угрозами, пинками или ударами поднять своих пленников, но все было напрасно. Да и сами надсмотрщики уже выбились из сил. Их подгоняли те самые два немецких офицера, они в свою очередь кричали и пытались заставить рабов работать, но стройка стояла на месте. И без того истощенные голодом и холодом за время войны, люди после суток интенсивной работы потеряли последние силы, поэтому, несмотря на страх перед расстрелом или пытками, продолжали лежать неподвижно.
После полуночи сдались и немецкие офицеры, они обустроили себе что-то типа лежака на настиле из веток, неподалеку таким же манером расположились на сон остальные охранники, а пятерых автоматчиков оставили присматривать за трудягами, лежащими по всему периметру.
