Потому вызывал повторно капитана, спрашивал, качал головой, стараясь разделить с ним горе, помочь. Однако все попытки полковника разговорить разведчика были напрасными. Глеб отвечал на вопросы обстоятельно, рассказывал все без утайки. И об их переходе через болото до Березовки, о том, что произошло на стройплощадке. Но по его посеревшему лицу и ровному, тусклому голосу было понятно — это лишь голые факты, хотя его командир понимал: на душе у разведчика черно из-за гибели напарницы Ольги Белецкой. Хоть и сделал капитан Шубин все, как положено по уставу, не нарушил никаких армейских правил, но вот по закону человеческому чувствует себя виноватым. И как настоящий мужчина, как боевой офицер, держит все внутри, сам с собой переживая свою трагедию.
Поэтому Зубарев пригласил капитана на одну встречу, которая, по его мнению, должна была расшевелить офицера и дать тому новую цель.
И сейчас полковник объяснял, с кем же довелось Глебу сидеть за одним столом:
— Это капитан Шурах Павел Геннадьевич, командир диверсионного отряда. Его группе поставлена задача организовать взрыв как раз в том квадрате, где вы были с разведкой. Думаю, беседа была бы полезна вам обоим. Два разведчика, два капитана, об одном толковать будете. Ты там был, товарищ Шурах скоро отправится туда с опасным заданием. Думаю, что найдете о чем потолковать.
Капитан Шубин ответил кивком на слова Зубарева и повернулся к новому знакомцу, крепко сложенному и приземистому мужчине, смуглая кожа которого отливала под солнечными лучами, что ползли через окно по стенам и полу кабинета штабного командира. Голова, щеки, мягкий подбородок у него были начисто выбритыми, а глаза были темными и влажными. В целом Павел Шурах выглядел бы чистейшим добряком с его мягким лицом, если бы не цепкий взгляд, который, казалось, прожигал насквозь, и тонкие, суровые губы.
Капитан Шурах внимательно рассмотрел Шубина, все-таки был наслышан об этом разведчике. Потом разложил карту местности и очертил химическим карандашом квадрат:
— Товарищ капитан, сами понимаете, операция тайная. Все, о чем мы сейчас с вами будем говорить, секретная информация. Наша задача проникнуть на территорию врага в районе железнодорожного узла в Долянске, на полосе обороны немецких войск. Там нами будет проведена диверсия — минирование пункта, чтобы рассечь немецкие и румынские формирования. Тогда при наступлении советских войск две армии будут разобщены из-за ликвидированных путей сообщения, так будет проще добить их по отдельности в «котлах». Мною намечена следующая стратегия диверсионных действий. Мой отряд в виде моторизированной группы должен прорваться через границы фронтов, заминировать участок и затем вернуться назад. Мы рассчитывали на то, что в Долянске почти нет вражеских сил, так как они сейчас консолидируются в русле Буга. Однако по тем сведениям, чтобы были добыты вами, можно предположить, что противник начал, наоборот, рассредоточивать свои силы в другом направлении, выстраивая дополнительную линию обороны.
— Да, думаю именно так и происходит. — Глеб очертил длинную линию вдоль железной дороги. — Фашисты ставят передний заслон уже на подходе силами румын. Поэтому, думаю, ваш замысел очень опасен и, скорее всего, неисполним. Слишком много формирований находятся в этом квадрате. Предположим, вам удастся проникнуть к ветке железной дороги, например через «Ударник», где активно ведется строительство. Но делается это в основном силами мирного населения, а самих фашистов там немного. Вы сможете ликвидировать охрану на стройплощадке и воспользоваться их формой, чтобы получить фору. Добраться по ветке до Долянска, но как вы планируете провести там минирование? И потом вернуться назад? Там все кишмя кишит фашистами. Дороги полны грузовиков, проверки на каждой переправе, вооруженная охрана останавливает на кордонах, без разницы, пытаетесь вы заехать на полосу строящейся обороны или выехать с нее. Гитлеровцы осторожны, они понимают, что мы готовимся к удару, и бдят днем и ночью, не допуская проникновения на их территорию.
В уголках рта капитана залегли суровые складки.
— Мои люди готовы на все, чтобы выполнить приказ.
— То есть вы хотите сказать, что все исполнители погибнут во время этой операции? Так спокойно говорите об этом? Это ведь ваши товарищи, фронтовые… Люди, которые достойны жизни… А вы их на смерть… — Глеб Шубин не сводил глаз с капитана Шураха.
Павел наклонил круглую голову на короткой, мощной шее:
