Шурах не сводил задумчивого взгляда с разведчика. Ему действительно пригодился бы опытный командир. Потому что действовать придется отдельно друг от друга. Часть группы будет проводить отвлекающие маневры, а минерам придется действовать под прикрытием тихо и незаметно, пока идет активный штурм. И отходить они будут отдельно. Но хоть в отряде и служили опытные минеры, которые отлично знали свое дело, вот единого мозгового центра им теперь не хватало. Командир подразделения во время последней операции был тяжело ранен осколком мины, и роковая ошибка отправила его на долгое время в госпиталь. Так что капитан Шубин вполне мог бы исполнять во время этой операции обязанности командира. Но, с другой стороны, капитан Шурах опасался отдать своих людей, проверенных и надежных, с которыми уже служил не первый год, под командование незнакомца. Пускай даже и ходят о нем легенды, но также он часто слышал мнение, что капитан Шубин — одиночка, который всегда выберет проведение разведки в одиночку, если есть такая возможность. Оттого переживал командир штурмовой бригады и сомневался, правильным ли будет его решение доверить своих ребят этому человеку…
Шурах вдруг подвинул карту района поближе к Глебу:
— Я дам ответ только после того, как вы мне расскажете, как планируете действовать на территории противника. О каждом шаге, каждом километре. Я хочу знать и понимать, чтобы быть уверенным в вашей надежности как командира. Мои ребята опытные минеры, выполнят любой приказ. Они творят чудеса со взрывными устройствами. Но… они все очень молоды, ни одному из них нет даже двадцати пяти лет. И я… знаете… поймите, капитан, они не просто мои подчиненные. Эти ребята стали для меня родными людьми, и если надо будет выбрать, моя жизнь или жизнь одного из этих парнишек, я отдам свою жизнь не задумываясь. — Павел замолчал, смущенно потер подбородок. — Я даже не знаю, как вам объяснить это. Кажется, что вот планирование и стратегия — это очень важно. И это действительно так. Но для меня важнее всего люди, их жизни. Понимаете? Приказ я выполню, но при любой опасности буду первым идти вперед, на врага. Я — их защита, опора, я гарант, что у них есть шанс на такой опасной службе выжить и вернуться домой. Однажды одержать победу над фашистами, над Гитлером и вернуться живыми.
А Глеб Шубин ответил ему по-человечески, с таким же жаром:
— Я вас понимаю, товарищ капитан. Люди важнее подвигов. На войне иногда забываешь об этом, к сожалению. Но здесь я с вами согласен, командир на то и командир, что отвечает за жизни своих подчиненных. И отвечает своей жизнью.
Он провел рукой по карте:
— А что касается плана, на этот вопрос я смогу ответить вам через час. Местность эту я прошел, изучил. Мне нужно время и координаты зоны минирования, чтобы выстроить поэтапный план для осуществления минирования.
Шурах ткнул карандашом в точку рядом с веткой железной дороги:
— Это единственный ориентир, капитан. Диверсия должна произойти вот на этом железнодорожном узле, чтобы остановить переброску сил врага и разделить на два котла румынскую и немецкую армии. Больше никаких конкретных идей, потому что я понимаю: территория плотно забита фашистами. Что-то планировать, предполагать трудно, ситуация меняется каждый час. Но мы — штурмовая бригада и уже привыкли действовать быстро, мгновенно реагируя на те условия, в которых оказались. Раз вы там были, то поможете нам, построив маршрут и пути для отступления назад после проведения диверсии. Жду вас через час здесь, в штабе, и мы обсудим вашу схему.
— Есть, товарищ командир.
К удивлению командира штурмовой группы, капитан мгновенно, безо всякого гонора, подчинился и, несмотря на одинаковые звания, признал старшинство командира отряда. Для того это было хорошим знаком: значит, не выскочка и не спесивец знаменитый разведчик, а настоящий офицер, который соблюдает армейскую дисциплину.
Глеб Шубин удивил его и своей точностью. Ровно через час он снова появился в штабе, теперь уже держа в руках испещренную значками и линиями карту.
Разведчик разложил ее на столе и принялся объяснять подробно план действий:
