— Самый короткий путь к Долянску — через магистраль, которая объединяет все деревни. Но эта дорога под строгим наблюдением немцев, мы не сможем пройти все посты. Да, штурмом и коротким боем преодолеем один, два, три, а к четвертому нас будет поджидать группа СС. Немецкая связь сработает быстрее, чем наш транспорт, и враг окажется на шаг впереди. Поэтому я предлагаю другой маршрут. Сначала по рокаде вдоль линии фронта тридцать километров на запад, вот здесь сворачиваем и идем по проселочной дороге до «Ударника», это не самая людная часть трассы, основная масса транспорта переправляется по общей автомагистрали. Затем от строительной площадки мы направимся по дорогам, которые ведут из «Ударника» к соседним поселкам и деревням. Части из них нет на карте, но местные жители рассказали, что от «Ударника» выстроена единая сеть дорог, так как там активно шло строительство и собирались развивать производство в дальнейшем. Поэтому оттуда мы сможем пробраться еще дальше на запад, до конечной цели к Долянску. Здесь на железнодорожном узле, за пять километров до станции, подразделение минеров начнет работать над установкой зарядов. А вторая часть отряда в это время устроит штурм станции для отвлечения внимания и остановки движения вражеских сил по железной дороге. Далее отступление штурмового отряда по проселочной дороге, но не назад, на восток, а на север, к лесному массиву.
— Почему в этом направлении? — с недоумением спросил Шурах.
Разведчик пояснил:
— Я не уверен, что у вас хватит горючего, чтобы проделать весь маршрут. Я так понимаю, передвижение запланировано на мотоциклах, чтобы проникновение на территорию противника и нападение на него было стремительным.
— Все верно, наша сила в неожиданности. Трофейные мотоциклы, на которых передвигается СС, собьют врага на короткое время с толку. На нас не будет опознавательных знаков, и фашистам потребуется какое-то время, чтобы понять, что вообще происходит. А мы воспользуемся этим преимуществом и атакуем противника огневым ударом: — подтвердил его мысль Павел.
— И это будет работать, пока мотоциклы на ходу. Как только закончится горючее, они станут бесполезны. Если это случится на обратном пути, то ваше преимущество исчезнет, и вы попадете в ловушку — останетесь на дороге на вражеской территории с хвостом из СС.
— Разумно, — согласился Павел. — И какое решение предлагаешь, капитан?
Зубарев при этой фразе незаметно усмехнулся — ну вот и поладили два капитана, нашли общий язык. Он отсел подальше от стола и принялся заниматься своими бумагами: сводками, приказами, списками, столько дел навалилось перед наступлением, что не знаешь, с чего начать.
А два офицера тихо продолжили беседу, то споря, то соглашаясь друг с другом. Первоначальная настороженность Павла растаяла, с каждым часом все ближе и понятнее становился ему разведчик. Он понимал его как никто другой, они дополняли друг друга и одновременно разнились — стремительный и напористый Шурах, рассудительный и основательный Шубин.
Лишь когда стемнело, Павел повернулся к черному квадрату окна и сказал:
— Пора выдвигаться, пока стемнело. Готовы, капитан?
Шубин на секунду задумался: оружие у него с собой, вещмешок всегда собран, а больше ничего и не понадобится. Осталось только сменить военную форму на что-то нейтральное.
Он кивнул в ответ и встал, готовый уже начинать свою нелегкую службу.
Его командир протянул руку Зубареву:
— Тогда мы выдвигаемся на операцию, товарищ полковник. Мои ребята давно на месте в боевой готовности. Сейчас товарищу Шубину организуем гражданскую одежду, и в путь.
Зубарев, соглашаясь, кивнул:
— Тогда молнирую в штаб о начале операции. Жду вас обратно, товарищи, в полном составе.
Диверсионно-штурмовой отряд встретил своего командира, капитана Шураха, радостным приветствием, потому что солдаты уже изнывали от бездействия. Эти сильные парни не любили долгого затяжного ожидания. Если разведка — то боем, если стычка с противником — то короткая и стремительная. Павел Шурах собрал у себя в подразделении лучших, тех, кто отличился мужеством, сообразительностью во время боев — прирожденных воинов.
Все мужчины уже были готовы к началу операции: переодеты в гражданскую одежду, баки трофейных немецких мотоциклов до краев залиты горючим, а драгоценный груз — взрывчатка и оборудование для взрыва — бережно уложен в люльки. Однако темнота прикрыла их своим защитным плащом, можно было уже действовать, а командир все никак не возвращался с совещания из штаба. А когда он появился на тропинке рядом со стоянкой, с ним был высокий, атлетически сложенный мужчина.
