Омерзительная охота скомкала и затенила душу Виктора. Он сам сравнил её с застывшей почерневшей лавой. На базе Прохоров поспешил удалиться с Каштаном от костра и от впечатлений давешних "охотников". Каштан поскуливал, чувствуя переживания хозяина, в ушах которого до сих пор стоял зловещий рокот вертолёта, а в глазах - поверженные звери. Каштан лизал Виктору то шею, то руки, успокаивая его. Прохоров любил собак и жалел их за беспримерную преданность. Собака дана человеку в дар и в утешение? или в назидание за каиново деяние? или всё вместе? "Жестокий урок для тебя, браток, - мысленно разговаривал сам с собой Виктор. - В твои-то годы пора уже сначала думать, а потом делать!".
Постепенно приближались к вулкану Толбачик. Для очередной переброски к месту базирования лагеря на старом кратере вулкана временно остановились на базе вулканологов. Надо сказать, что пересечения в работе и сотрудничество является обычной практикой в среде смежных профессий - среди геодезистов, геологов, вулканологов. Когда собрались уже подниматься вертолётом на кратер, обнаружили, что Каштан куда-то подевался. Поискали его по близости, но не нашли. Пришлось улетать без него - категорически не приветствовалась задержка вертолёта. Через пару дней вулканологи по рации сообщили, что нашли собаку, но она к ним не идёт - у неё сильно повреждены лапы, а к себе не подпускает. Крупная собака с муругим окрасом, а шея полностью белая - по описанию Прохоров узнал Каштана. Виктор хотел бы сразу же спускаться к лагерю вулканологов, но тогда пропадёт утро для измерений. Специфика работы предполагала точность измерений, которой можно было достичь только утром или вечером, отсюда и названия - утренняя и вечерняя видимость, а днём бывали большие перерывы. Как только закончили с утренней видимостью, Прохоров заспешил к вулканологам за Каштаном.
Потухший кратер находился всего лишь на высоте трёхсот метров. Запорошенный пеплом склон чрезвычайно облегчал спуск - ноги скользили вместе с осыпавшимся пеплом, однако какой предстоял подъём, Виктор даже не хотел думать. "Разберусь по ходу", - сказал он сам себе. Наконец он достиг лагеря вулканологов. Ребята показали, в какой стороне находится пёс. Пройдя метров двести, Прохоров увидел, что Каштан, вероятно учуяв его, ползёт навстречу на коленных чашечках. Подушечки на лапах представляли собой сплошное кровавое месиво, на нижней части конечностей висели ошмётки разодранной кожи, глаза слезились от боли и радости. Позже Виктор узнал, что Каштан бежал за вертолётом по лавовой долине, застывшей колющей кинжальной рябью, пока не обессилел от кровоточащих ран.
- Ах, ты, бедная зверюга! Что же ты наделал, дурачок!
Виктор осторожно взял пса на руки и понёс к лагерю. Там обработали раны, смазали обильно йодом, перебинтовали. Покормили Каштана - он не ел уже несколько дней. Отдохнули, и Виктор засобирался обратно.
- Ну, мы двинем, пожалуй. Спасибо за Кэша, - поблагодарил Прохоров парней.
- Побудь ещё немного, - предложил один из них.
- Нет, - категорически отказался Прохоров, - надо успеть к вечерней видимости.
Парни понимающе вздохнули.
- Может, проводить тебя? - снова предложил всё тот же сердобольный рабочий.
- Ну да, а потом я тебя - так и будем провожать друг друга, - пошутил Прохоров.
Все засмеялись. Ребята подсадили Каштана на закорки Виктору.
Вначале Виктор шёл легко, и даже вес собаки на плечах ощущал как приятную нагрузку, тем более что пребывал в приподнятом настроении от того, что Кэш нашёлся. Однако подъём по вулканической пыли оказался сложнее и медленнее, чем ожидал Виктор. Он понял, что нужно поторопиться, но коварная пепловая пороша делала ничтожными его усилия, сводя большой мужской шаг почти что к детскому. Как опытный и тренированный человек, Прохоров знал, что растрачивать понапрасну силы в походе нельзя, а потому временно принял условия тяжёлого склона и пошёл мелкой поступью. Уже на подходе к лагерю Виктора с Каштаном встретили рабочие. Их послала Ольга Игоревна, встревоженная долгим отсутствием напарника. Как только она увидела возвращающихся, быстрым шагом пошла к своей палатке и скрылась там, видимо не желая показывать слёзы, выступившие от избытка смешанных чувств. Через некоторое время все занялись своей обычной работой.
