Но сам Антон, по-детски уверенный, что Москва нетерпеливо ждет его диплом, примерял плащ мушкетера, грезя уже вовсе не о королевской камеристке, совсем нет, а что – в двадцать первом веке все люди равны и свободны, и королевы тоже свободны выбирать себе королей. А что его выберут, Антон не сомневался – смешение русской, польской и немецкой кровей подарило меркантильному мечтателю богатую светло-русую шевелюру, глубокий сероглазый взгляд и тело древнегреческого героя.
Так почему же ты, Антон, все еще здесь, в Лучанах? Ведь не в силах удержать тебя ни безумно любящая мать, ни презираемый тобой неудачник отец. Что же мешает начаться твоей блестящей карьере и богатой личной жизни на берегах Москвы-реки?!
Девушка… как банально и вечно – уже тысячи лет мужчины выбирали, выбирают и будут выбирать не самых красивых, не самых умных и не самых подходящих им женщин.
Избранницу Антона звали Светланой Воркутой, и ей минуло уже восемнадцать лет. Невысокая, худенькая девчушка с вечно падающей на глаза челкой была похожа на маленькую цирковую обезьянку – такая же забавная, послушная и абсолютно беззащитная. Чем же смогла эта лучановская нимфетка так зацепить Антона, что уже три года все каникулярное время будущее светило российской юриспруденции проводило только в Лучанах, а сейчас, даже страшно сказать, его диплом уже два месяца пылится на верхней полке старого шкафа в отчем доме.
Чем привлекла? Кануном любви – совсем как сочельник служит волшебной дверцей рождеству, даря всем людям надежду и свет, эта девочка смогла приоткрыть Антону дорожку к любви и счастью, и он полной грудью вдыхал этот сладкий пьянящий воздух, порой даже забывая о далеком златоглавом городе и его прекрасных королевах. Но канун всего лишь канун, и одними ожиданиями чуда не сотворишь, влюбленный должен – родиться, страдать, умереть и воскреснуть; а иначе все волшебство испарится как алмазная водяная капелька с изумрудного листа, чтобы затем соединиться с другими тоже не родившимися чувствами-капельками и вылиться бурным потоком уже на новых везунчиков, да, именно везунчиков – ведь единственное, что по-настоящему хочет любой из нас – это быть счастливым, а без любви счастья не бывает.
Но Антон до сих пор так и не шагнул в это волшебное королевство, как в бочке затычка он застрял на его пороге, ни туда – ни сюда. Да и разве кто-нибудь в здравом уме решится отказаться от чуда любви? А многие ли из нас способны так открыться другому человеку, не утаив даже маленького укромного закутка в своей душе, что сотворят наш грешный мир заново. И в этом новом мире уже не будет никого и ничего, кроме двух влюбленных – ни власти, ни денег, ни славы, лишь нежное прикосновенье щекой к щеке, дурманящий запах волос, и страх не дожить до новой встречи.
А ты, Антон, жив и умирать не собираешься. Твое тело свободно и безупречно, лишь душа твоя чуть-чуть трепещет как яблоневый цветок, до сих пор не созревший в роскошный сочный плод. Светлана – это имя все еще волнует тебя, но мысли о будущем настойчивей и прозаичней складываются всегда в одно слово – Москва; и пусть ночь еще дарит твоей женщине надежду на счастье, но летние ночи так коротки и обманчивы!
Антон открыл входную дверь родительского дома и услышал настойчивый, непрекращающийся звон старого телефонного аппарата, приткнутого в угол деревянной полки, висящей на стене сумрачного, всегда прохладного в любую жару коридора.
– Тоша, сынок, я сегодня на работе – Варенец вызвал. Котлеты в холодильнике, приду и приготовлю что-нибудь вкусненькое. Сыночек, не ругайся с папой, пожалуйста!
– Сегодня же воскресенье!
– Так ты ничего не знаешь?! Шурыгина убили ночью! Нам с Анной Петровной поручили подготовить все к похоронам.
– Когда убили, где?!
– Избили и сбросили с крыши мэрии, ну а когда – точно не знаю, ночью, говорят.
– Избили…, ладно, я уже ухожу!
– Тоша! Что с тобой? Ты так переживаешь! Я все понимаю – ведь он был твоим учителем.
– Ладно, хватит! У меня дела, не знаю когда освобожусь!
– Ты хоть сотовый не отключай, а то всю ночь я не знала где ты…
– Все, пока!
Страх учащал сердце и обострял мысли – Антон выскочил на улицу и, лишь пробежав немалое расстояние, остановился подумать: «А что же теперь? Нет, нет, не хочу об этом, ничего не было!»; и, звякнув телефоном, Антон выдохнул в трубку: «Привет! Уже знаешь? Я сейчас буду!»
Удобный диван и запах крепкого кофе в китайских чашечках смикшировали риски и сблизили заговорщиков, убийство не входило в их планы, но почему бы и не воспользоваться случаем?
– Странно все это! Нам надо быть в курсе, Карпухин ведь друг твоего отца?
– Не поможет – мы давно уже не разговариваем!
– Ничего, поговоришь – не отвалится! Чувствую – на этом деле так подняться можно!
– Думаешь политика?
– Не смеши! Политикой у нас в Кремле занимаются, а твои земляки только пьют да пашут, третьего им не дано. Тут что-то интересней было!
– Варенец с утра в мэрии бесится – Шурыгин ведь ему другом был. Может деньги чьи-то зависли?
– Где?! В Лучанах?! Что-то ты, дорогой, путаешься! А где ты был этой ночью?
– Ты что, Астра, мы же вместе были!
