– Свежо преданье – уже столько грантов съедено этим бизнесом, а ничего нового у нас что-то не появилось, только окуловский цех, да и его Михаил не на гранты построил, сам знаешь.
– Нет, нет, вы не правы, без малого бизнеса нет современной экономики.
– Да ладно, с утра до ночи эту чушью всех пичкают, а нет чтобы заводу послабление дать. Тогда, глядишь, и люди заработанные денежки тратить начнут, тут и твоему малому бизнесу место найдется, а так… Денег на завод нет, денег на новый мост тоже. А многотысячные гранты на кружок английского языка или на мини садик – да, пожалуйста!
– Этот завод не конкурентоспособен и экология страдает!
– А государство то на что?! В завод вкладывать и надо! Если он будет работать, то и город выживет, и люди нахлебниками не станут, а то в одночасье мы все в попрошаек у государства превратились.
– Это же частная собственность!
– Да людям то какая разница частная она или государственная! А город должен жить: школы, садики и больницы работать, магазины торговать, дороги чиниться, пенсии приноситься и вовремя.
– Социальное иждивенчество вот что это такое
– Эх, Виктор! Неглупый вроде мужик, а понять не можешь – страна не из одних предпринимателей состоит, и людям, ну большинству из них, не миллионы какие-то нужны, а работа, и чтобы пользу приносить людям и чтобы самому семью свою содержать, а не на подачки государства.
– Вот вы и Галушкину это скажете! Что в области то подумают?!
– Да ладно, подумают… Кто же, все-таки, Степана то убил?
– Я все равно думаю, что это политическое убийство!
– А если дальше подумаешь, ну, в смысле – если не политика, то кто?
– Ну, тогда достоевщина получается, и думать об этом я не хочу!
– Вот и моя Дарья Сергеевна тоже типа бесов поминала! Мда… эх, Степан, Степан, да как же так!
Робкий стук каблучков приблизился к двери кабинета и нежно прошелестело:
– Аркадий Николаевич, пришел Карпухин.
– Зови! И чаю нам поскорее! Ну, давай рассказывай все!
– Убит под утро, между двумя и тремя часами; сначала его сильно избили: сломали ребра, правую кисть и нос, затем – ударили чем-то тяжелым и скинули с крыши во двор мэрии. Потом, уже убитого, перетащили на площадь, сгребли мусор и на него положили тело, да, и еще, цепью, которой убитый приковал себя за ногу к флагштоку на крыше мэрии, перетянули ему шею, но, это, похоже уже после смерти. Это все, что пока говорят эксперты. Свидетелей нет.
– Ну, это точно не по пьяни! Да что же за изверг такой изгалялся?!
– Изверги, Аркадий Николаевич. Скорее всего, это не один человек сотворил.
– И никто ничего не видел?
– Это же под утро было, народ уже отпраздновал и по домам разошелся.
– Так! Ты, Карпухин, что узнаешь – сообщай сразу! Ты, Виктор, возьми Марибэль и на вокзал, встречай гостя! И скажи ей – пусть сначала позовет ко мне Валентину с Анной, Степана хоронить мы будем, больше некому. Ну, с Богом!
Вот и день наступил в Лучанах, даря горожанам шелест изумрудной листвы и беззаботное стрекотанье кузнечиков. Огромное и безмятежное счастье давило их сердца какой-то сладкой истомой будто звучала старая-старая песня из беззаботного детства. А, может быть, ну его этого Степана Фомича – мир не рухнул без него, как и не рухнет без кого-либо из нас, да и стоит ли брать с собой в будущее частичку безвозвратно прошедшего времени, ведь человек слаб и беззащитен, страдания делают его лучше, но не счастливее.
Глубокий вздох слабого великана сотряс звездный портал, но, срывая цепь дьявольского очарования, Аркадий Николаевич вновь ощутил на своих натруженных плечах всю тяжесть и боль маленькой планеты по имени Лучаны.
Телефонный звонок окончательно вернул атланта в двадцать девятый день седьмого месяца шестнадцатого года земного двадцать первого века.
– Аркаша, Фирюза сейчас в мэрии полы моет?
– Ну да, а что ты так ею интересуешься?
– Я приеду, мне надо с ней поговорить.
– Но я ее домой отправил, ведь воскресенье же.
– Ну и где мне ее искать теперь?! Наверно, по всему городу носится, сплетни разносит, вот она оглашенная!
Много городов на Земле нашей, но не все из них жаждут покорить молодые, амбициозные дартаньяны – нет, Вена, Осло и даже Берлин очень комфортны и приятны человеческому телу, но умы и сердца провинциалов рвутся в Париж и Москву.
Вот, пожалуйста – еще один будущий покоритель российской столицы – Антон Козинский, двадцати трех лет от роду, два месяца, как закончил учебу в губернской юридической академии, придерживается самых-самых прогрессивных взглядов на мир, экономику, политику и сексуальные отношения полов. И как же все-таки удается нашим (и не только нашим) высшим образовательным учреждениям столь обильно и успешно плодить целую кучу креативных, образованных, но совершенно не нужных и настолько не приспособленных к жизни индивидуумов; что не один пытливый ум до сих пор бьется над вопросом: «Да где же, собственно, им удается относительно сытно столоваться в наше кризисное время?».
