Алёна настояла на том, что павана и менуэт на ее свадьбе необязательны. Ольга мысленно поблагодарила ее за это, а еще за то, что дресс-код на празднике был вполне приемлемый. Сама Белка обошлась нежно-голубым коктейльным платьем, терявшимся на фоне изысканных нарядов в пол гранд-дам, которым по статусу полагалось блистать, хоть в пурпуре и золоте, как монна Клариче, хоть в нежно-розовом с жемчугом, как Аврелия Терция, или в дымчато-синем, как белокурая леди Эдита, глава наставников. Певица Агнес Белая была неотразима в коротком хризолитово-зеленом платье, под цвет её глаз. Светло-коричневое платье Тинатин Соколицы переливалось золотыми искрами, как и узорчатая кайма лилового платья Шаммурамат Голубки.
Проводники, которым опостылели преобладающие в Лабиринте черное, белое, серое, искренне наслаждались праздничным разноцветьем женских нарядов. Но мужчины от дам не отставали. Кроме Самого Высокого Начальства никто из них черного не надел.
Элегантный Горгий Махайрод в песочно-бежевом костюме покружил в чинном танце по очереди Алёну, всех гранд-дам, Ольгу как члена своей пятёрки, и уселся за стол, к огромному разочарованию многих других женщин. Ольга знала, что молодые дамы, Проводники из других пятёрок, между собой даже пари заключают, удастся ли кому-то из них уговорить Горгия станцевать с ними. На её памяти никто пока пари не выигрывал.
Изящная блондинка в сиреневом Аслауг Ласка была неподдельно огорчена равнодушием Махайрода и плохо это скрывала. Ольга считала, что со стороны Аслауг крайне неприлично раздевать Горгия глазами так неприкрыто. Сегодня в зале было много привлекательных мужчин. Синеглазый, светловолосый, белокожий Родрик Грифон гораздо эффектнее Горгия и выглядит моложе, у командующего Западным узлом задумчивого Дирка Сокола точеный профиль и глубокие тёмно-карие глаза, а смуглый чернокудрый Фарадж Лев стройнее Саблезубого и у него неотразимая улыбка. Но нет, у Ласки свет клином сошелся на Ольгином бедном командире.
Она размышляла об этом, беззаботно кружась в танце с Рамзесом, который после танца с Аврелией и Алёной, не обделил вниманием и свою Белочку — так он её нежно, почти по-отцовски, называл. А затем её пригласил потанцевать Рустам Волк и она не отказала ни ему, ни Миргену Зайцу, ни болтуну Ричарду Оленю, ни скромному Арнольду Полосатому, даже напыщенному сэру Реджинальду Колли и Хоакину Мастифу, любителю пошлых анекдотов.
Широкоплечий великан Греттир Медведь за столом напротив затеял обучать молодежь пить в традициях предков — из окованного серебром рога. Перепить рыжебородого силача Греттира никто не мог, даже честно пытавшийся это сделать Торбьёрн Лось. Не переносящий излишеств Фарадж Лев благоразумно сбежал из-за противоположного стола к Ольгиному, где было поспокойней, и теперь сверкал черными глазищами напротив золотоволосой Клариче, что-то ей рассказывая. Та смеялась и вовсю флиртовала с ним. Ольге даже показалось, что очень уж напоказ.
Она внимательнее пригляделась к этой сидящей рядом троице. К тому как они смотрели друг на друга, эти три командира пятёрок и члены Совета. Дерзкий, вызывающий взгляд Клариче, смеющийся, поддразнивающий — у Фараджа Льва и безразличный — у Горгия. Равнодушие Горгия давало повод для сомнений в том, что это классический треугольник. Такими играми троица могла забавляться задолго до появления Ольги и, подумав об этом, она успокоилась. В самом деле, нельзя же вообразить, что умница Клариче будет вбивать клин между Горгием, командующим Северного узла и его правой рукой на этом посту — Фараджем, пытаясь заставить их ревновать её, Прекрасную, друг к другу.
Как повелось на больших пирах Проводников уже несколько столетий, к концу торжества подвыпившие гости стали хором уговаривать домину Аврелию Терцию и Рамзеса Морского Котика скрепить, наконец, свои многовековые отношения законным браком. Рамзес с важным видом вещал, что он бы с радостью, но как член царской династии и жрец бога Ра, он, дескать, должен вступить в брак в его храме, а действующих храмов этого бога в мире уже не осталось.
Ольга сомневалась в том, что жрецам Ра вообще дозволялось жениться, но она благоразумно держала свои сомнения при себе, чтобы не провоцировать Морского Котика на долгие воспоминания о его трудном детстве в перенаселённом дворце фараона и жреческой карьере. Все присутствующие их уже слышали по нескольку раз, а вот уговорить Рамзеса рассказать моряцкую байку, которых он знал неисчислимое количество, было полезно и в итоге все уговоры вступить в брак заканчивались новой забавной историей от дяди Ромы. Невозмутимая, сероглазая Аврелия Терция, главная врачевательница Цитадели, только тихо посмеивалась, покачивая головой увенчанной светло-каштановыми косами. У нее были собственные представления о брачной церемонии, приличествующей римской матроне из рода Аврелиев, и о том, нужна ли такая церемония ей вообще, если балагур и бродяга Рамзес сидит на суше и не порывается уйти в море с тех пор как они сошлись.
