Первый муж Татьяны Ниловны умер от несчастного случая. На ее руках осталось двое детей. Да и сама она еще, можно сказать, дитё – двадцать четыре годика. Мужчины, прослышавшие об ее горе, всеми способами стали выказывать ей внимание. А юной вдове не до них. Да и обидно как-то: они же все женатые, чего от нее-то хотят? И она замкнулась, отдалилась от людей, приняла твердое решение жить одна. Замужем побыла, детей нарожала, вот и есть чем заполнить существование. Но… оказалось… Не все так просто, девочка! Около года она продержалась, как хорошо укрепленная крепость, а потом… В общем, согласна была сдаться, но все претенденты отступили. Да и что за печаль им! А мать говорила ей еще раньше: «Не любовника ищи, а мужа, не то горько тебе придется». Легко сказать! Только кто – молодой да свободный – бросится на женщину с двумя малолетками! И все же сначала она завела любовника. Сразу соседи стали смотреть на нее косо, пошли пересуды. Какие же все разумные да добропорядочные, когда беда не в их доме!
– До сих пор помню: стою это я у окна, а жили мы на первом этаже двухэтажного дома, и слышу, как соседки балабонят: «Эта-то, – кивок на мои окна, – мужика стала привечать». И столько в голосе, на лицах осуждения! Умру – не забуду! А одна женщина, самая скромная, малограмотная из них, видно, знала, почем фунт лиха, возьми да скажи: «Что сделаешь, бабоньки, «требвается!» Так и сказала: «требвается». И все сразу прикусили языки. Вроде бы только после этого поставили себя в мое положение, одинокой молодой женщины. Через три года я все же вышла замуж, за другого. Вместе в школе учились. А тут встретились: я вдовая, он – разведенный. Может, и неплохо жили бы, если бы не его мать да сестры: зачем взял женщину с чужими детьми! Сначала он огрызался на них, потом поддался им и загулял… Он гуляет, а я, дура, плачу, цепляюсь за него. А ведь была еще молодая и собой ничего. До сих пор не могу себе простить, что не выгнала его тогда и не отомстила – любовника не завела. Это я теперь стала смелой да решительной. В молодости же и подумать ни о чем таком не решалась: замужняя – нужно верною быть.
– Так что, Олечка, не будьте, как я, простушкой, о муже, семье заботьтесь, но и о себе не забывайте. Ох, короток наш, женский век! Только поздно, слишком поздно мы вспохватываемся!
Обедать соседки пошли вместе.
– Вон там, – показала Татьяна Ниловна, – кувшины с настоем шиповника. Перед едой надо принимать, очень полезно.
Налив по стакану чуть желтоватой жидкости, направились к своим местам, оказавшимся в противоположных сторонах зала. И тут Ольгу словно окатило знойной волной удушья: за ее столом сидел, низко склонившись над закуской, Борис, Борис Сергеевич, тот самый, с которым в прошлом году у нее была, как она мысленно считала, любовь. Ольга тотчас узнала его по тонкому, до боли в сердце дорогому и милому профилю, по сутуловато-приподнятым плечам… Он был в том же, что и в Прибалтике, коричневом кожаном пиджаке. Все это способствовало его узнаванию и тому волнению, которое ее охватило. Минута, в течение которой она простояла поодаль, показалась бесконечно длительной – столько мыслей и чувств вспыхнуло в ней и, оставив ожог, погасло! И все же ее ревнивый взгляд усмотрел, что Борис Сергеевич почти не изменился. Вот только в темно-русых волосах, точно на гравюре, возникли редкие, но ярко-белые штрихи.
От нежности и жалости – он уже не так молод, как ей прежде казалось! – защемило сердце.
Никого другого за столом пока еще не было. Уйти, пока Борис ее не узнал, не заметил? – возникла спасительная, показалось Ольге, мысль. Но… куда? Да и не смешно ли, не глупо ли это покажется со стороны? Если здраво рассудить, между ними ничего, совсем ничего «такого» не было. Лишь какое-то наваждение. Да и оно за истекшие месяцы почти выветрилось, как тепло из дома, который давно перестали подтапливать.
Расстояние до стола в несколько шагов Ольга едва осилила: всё в ней трепетало, словно она шла по жердочке над пропастью.
Так и не преодолев волнения, остановилась позади Бориса, произнесла:
– Здравствуйте! – Голос дрогнул, приветствие прозвучало как-то неестественно для подобного случая. Борис равнодушно полуобернулся, вскинул на нее невидящие глаза и, продолжая жевать, ответил дежурно, приличия ради:
– Здравствуйте, – но тут же узнал ее. – О… вы?! Выронил вилку, отодвинул тарелку в таком замешательстве, что сомнений не могло быть: он искренне рад встрече. – Когда приехали?!
Она ответила. И, стараясь скрыть все нарастающее смущение и волнение, подчеркнуто деловито поставила на стол стакан с витаминным напитком, села на свое место.
– Вы здесь давно? – спросила.
– Да нет, четвертый день, – а сам подумал: «Чуть не целый срок – еще три недели – вместе!» – Сколько времени уже прошло, как мы отдыхали в Прибалтике? – Беззастенчивые взгляд и улыбка Бориса показались Ольге оскорбительными. Уж не слишком ли пристально она смотрела на него тогда?
