Чаще всего мы можем отделить идеи клиента, его установки и разрушающее поведение от него самого. Два моих брата-священника и сестра-монахиня говорят: «Люби грешника, ненавидь грех». Наши коллеги говорят: «Принимайте человека, а не его поведение». Мы утверждаем: «Ну, мы тоже так делаем. Мы высмеиваем чудаковатые, идиотские идеи и поведение человека, но не его самого». Однако мы считаем, что это очень важное, но тем не менее тонкое различие, поскольку я и есть моё поведение. «По плодам их узнаете их». Эти слова были сказаны 2000 лет назад и верны до сих пор. Важно отметить, что клиент, как правило, изначально не делает этого тонкого различия между собой и своим поведением. И нам иногда кажется, что они правы. Мы ненавидим грешников, а не просто грех. Грех, собственное «я», слабая природа человека и т. д. – это логические абстракции. Мы ненавидим некоторые виды девиантности и патологического, преступного, психотического поведения. С ростом популярности бихевиоризма акцент на поведении становится всё более приемлемым. Послание психотерапевта, практикующего провокативную терапию, звучит так: «Неважно, что у вас внутри, неважно, что вы чувствуете, вы всё равно ведёте себя как псих, так как насчёт того, чтобы измениться в своём отношении и поведении?» В большинстве случаев клиенты в душе тоже являются сторонниками бихевиоризма. В качестве примера можно привести проблему, которую мы однажды обсуждали всем отделением: одна из пациенток воровала предметы из тумбочек других пациентов.
Психотерапевт (
Несколько пациентов: Послушайте, Фрэнк, все мы психически больные здесь. Если эта конкретная психически больная (
И я подумал тогда: «Как здорово! Возможно, нас вводит в заблуждение собственная пропаганда, но пациенты не ведутся на “я ничего не могу с собой поделать”».
Другая иллюстрация этого же утверждения касается юной пациентки, которая в возрасте между одиннадцатью и семнадцатью годами тридцать шесть раз поступала в шесть различных учреждений округа и штата (тюрьмы, психиатрические больницы, спецшколы для девочек и т. д.). Когда её помещали в изолятор с полной фиксацией, она каким-то образом высвобождалась, ставила кровать на попа, разбивала потолочные светильники, резала себя осколками стекла, рисовала на стене собственной кровью, то есть совершала действия, рассчитанные на то, чтобы привести в ужас средний административный и врачебный персонал. Терапия была успешной.
Психотерапевт (
Пациентка (
Психотерапевт (
Пациентка (
(С. 27)
Пациенты и клиенты не верят в безответственность поведения, и мы тоже не должны верить. Они говорят нам, своим семьям и властям, что «ничего не могут с собой поделать», потому что эти слова часто останавливают эффективное противодействие агрессии. Они тоже являются сторонниками бихевиоризма в том плане, что действуют исходя из предположения, что другие люди их не примут, если они расскажут о своих «тайных грехах». Мы задаёмся вопросом, почему многие психотерапевты часами пытаются убедить пациентов и клиентов в том, что, в отличие от остального общества, они могут принять и полюбить их независимо от их поведения. Куда проще инициировать изменения из той точки, в которой сосредоточены идеи и эмоции клиента. Если человек ведёт себя как псих, социопат или невротик, он неприятен, и лучше измениться, чтобы вызывать положительную реакцию у большинства людей. Подобным же образом при научной оценке психотерапии важен не процесс, а результат в области как отношений, так и выполнения задач. Получил ли клиент работу и может ли на ней удержаться достаточно долго? Как он ладит с людьми и особенно с близкими? (Как говорится: «Если не можешь построить отношения с людьми, ничего не сможешь построить».) Здесь уместен ответ Фрейда своему собеседнику, который спросил его, каковы критерии психического здоровья: «То, как человек работает, и то, как он любит».
