Провокативная терапия полностью

Эта пациентка, имевшая тринадцать госпитализаций и восемь различных диагнозов в течение десяти лет, в целом считалась неизлечимой. Она добилась заметного прогресса, была выписана, и цикл повторных госпитализаций был фактически прерван. В связи с этим я узнал, что некоторые случаи требуют многих попыток и что если сначала не получается, то нужно пробовать, пробовать, пробовать и ещё раз пробовать.

Я также узнал, что «неисправимых распутников» можно эффективно перевоспитать.

Несколько лет спустя на семинаре по провокативной терапии во время обсуждения произошёл следующий диалог.

Участник семинара (раздражённым, негодующим тоном): Вместе с этими клиентами вы занимаетесь морализаторством!

Ф. Ф. (безучастно): Я стараюсь.

Участник семинара (протестует): Вы читаете им проповеди!

Ф. Ф. (снова безразлично): Это моя цель.

Далее я объяснил, что психотерапевт – это новый священник в современной культуре. Люди, отказывающиеся исповедоваться в своих грехах простому человеку, идут к психотерапевтам, которым они один на один и очень подробно рассказывают о своих девиациях, проблемах и неадекватности.

Поиск свободной от каких-либо моральных или культурных ценностей психотерапии, происходивший в 1940–1950-е годы, был сродни поиску Святого Грааля. Никто его так и не нашёл. Более того, эти поиски были обречены, поскольку психотерапия, свободная от оценочных суждений, не может существовать, как бы психотерапевт исподволь ни пытался откреститься от того, что он навязывает клиенту свои ценности, установки и восприятие. История попыток помочь людям в решении их жизненных проблем знает множество моделей или парадигм человеческого поведения. Моральная модель, в которой речь шла о хорошем и плохом, о пороке и добродетели, была вытеснена медицинской моделью, в которой речь шла о здоровье и болезни. Медицинская модель, в свою очередь, вытесняется различными социально-психологическими парадигмами, в которых говорится о моделях поведения, способствующих развитию себя и других, а также о моделях саморазрушающего и антисоциального поведения. Но все эти модели объединяет тема хорошего и плохого, желательного и нежелательного. И поскольку общество, клиенты и их родственники живут, руководствуясь моральной моделью, я использую её. Она не только остаётся эффективным способом концептуализации человеческого поведения, но и помогает настроиться на их волну, говорить на их языке.

Язык раздевалки, а также телесно-кинестетический и религиозно-моральный язык обычно вызывают у профессионалов недоумение и вопрос: «А профессионально ли это?»

Наш ответ: термин «непрофессиональный» должен использоваться только тогда, когда можно доказать, что подобное поведение наносит вред целям данной профессии – в нашем случае благополучию клиентов, – а не в качестве замены слов «нехорошо» или «мне это не нравится». Нам представляется совершенно очевидным, что утверждение о том, что слова греческого и латинского происхождения считаются более профессиональными, чем англосаксонские жаргонные слова, обозначающие телесные функции, органы или поведение, – это всего лишь казённый шаблон. Один священник как-то заметил: «Единственная настоящая непристойность в нашей культуре сегодня – это не жаргонные слова из четырёх букв, обозначающие сексуальные отношения или телесные функции, а такие слова, как “ниггер”. Эти слова более опасны, поскольку они оскорбляют отдельных людей или целые классы».

Более того, мы используем подобный язык в общении с друзьями, членами семьи и коллегами, а пациенты – для общения между собой и с персоналом. Почему бы тогда не употреблять этот язык, если он эффективен, и не копировать их манеру говорить? Поскольку мы хотим, чтобы клиент получил полезный опыт (применяя как сенсибилизацию, так и десенсибилизацию), то стараемся избегать в разговоре с ним подмены в виде эвфемизмов и щадящих формулировок. Кроме того, мы обнаружили, что очень часто к клиенты используют язык, чтобы вывести психотерапевта из равновесия, выиграть дополнительное очко и получить контроль. Поучительным в этом отношении является следующий пример (5.47). Психотерапевт, будучи выведенным из равновесия, пытается восстановить контроль.

Клиентка (молодая, вербально агрессивная лесбиянка, с гневным презрением): Боже, какой же ты тупой ублюдок! У тебя, наверное, прыщи на члене!

Психотерапевт (ошарашен, бессильно протестует): Я… ты… как ты… что, если… Я не знаю! (он колеблется, выглядит неуверенным) По крайней мере, когда я проверял сегодня утром, у меня на нём ничего не было.

Клиентка (отворачивает лицо, краснеет, разражается хохотом): Да вы с ума сошли!