Пример (5.48). Ко мне (Ф. Ф.), была направлена клиентка, для которой я стал тринадцатым психотерапевтом. Когда она вошла в кабинет, я спросил: «Как вас зовут?» Она ответила: «Рэйчел Левин» (псевдоним). Я сказал: «Это еврейское имя». Она, вздрогнув, ответила: «Да». Поскольку она говорила со своеобразным говором, я задал следующий вопрос: «Откуда вы?» «Из Нью-Йорка», – ответила она. Я удручённо опустился в кресло: «О боже! Еврейская сука из Нью-Йорка!» (Она даже не успела снять пальто и сесть в кресло.) В середине разговора она заявила: «Я не верю своим ушам, неужели вы действительно так помогаете людям? Я просто постоянно злюсь на вас». На что я ответил: «Помогаю? Кто говорит о помощи? Поговорить можно, а вот помочь – сложнее. Вам же не помогли те двенадцать психотерапевтов, которых вы измотали, зачем же требовать от меня невозможного? Кроме того (делая жест в её сторону), мне нужен материал для работы». Затем я переключился и продолжил депрессивным голосом: «О, господи, вы понимаете, что о таких, как вы, даже пишут книги, например “Как быть примерной еврейской матерью”. Вы – архетип в аналитической психологии». Нет нужды говорить, что мы начали работу с чистого листа. Хотя это может показаться удивительным для некоторых (в том числе и для нас), 95 % клиентов возвращаются после первой сессии. По-видимому, есть несколько общих причин, по которым это происходит, и здесь мы позволим клиентам говорить за себя:
1) «Здесь что-то произошло, причём быстро». Клиенты, как правило, чувствуют, что провокативный психотерапевт сразу же затрагивает некоторые реальные, внутренние проблемы, и, хотя это вызывает тревогу, также ощущают поддержку и глубокое облегчение. В качестве примера (5.49) можно привести случай, когда я использовал более традиционные методы терапии с пациентом на протяжении более 170 сессий. Несколько лет спустя он вернулся ко мне и увидел, что его «традиционный» психотерапевт претерпел метаморфозы. Он был в замешательстве и прокомментировал моё «превращение».
Психотерапевт (
Клиент (
Позже он заявил: «Теперь вы относитесь ко мне скорее как ко взрослому человеку, а не как к хрупкому, беспомощному пациенту, как это было, когда я впервые увидел вас. Вы сняли мягкие перчатки, и в некоторых отношениях это не слишком приятно, но в других позволяет мне почувствовать себя мужчиной и почти равным вам».
2) «Мне не нравится то, что вы говорите, но скажу вам так: мне больше не приходится сидеть и гадать, что вы обо мне думаете, как это было с моим предыдущим психотерапевтом». Другие пациенты сообщают, что чрезмерное осторожничанье их предыдущего психотерапевта просто испугало их, т. е. «я испугалась, потому что у меня сложилось чёткое впечатление, что он считает меня настолько хрупкой, что я разобьюсь вдребезги, если он прямо скажет мне, что, по его мнению, со мной не так». По ряду причин им может не нравиться то, что говорит психотерапевт, но нравится получать обратную связь. Кажется, что это даёт им возможность за что-то «ухватиться»: «Мне не нужно говорить всё самому; вы ведёте свою половину разговора или даже больше». «Психотерапевты, к которым я обращался (так выразился другой клиент, который до этого обращался к шести специалистам), очень неохотно давали мне обратную связь. Я спрашивал их о чём-то, а они смотрели на меня или на потолок, и я видел, как у них в голове крутятся колёсики, как они сортируют и просеивают информацию, пытаясь придумать, что мне ответить. А потом, после всех этих колебаний, я получал вместо ответа вопрос, например: «А почему вы это спрашиваете?» Но вы просто выкладываете всё как на духу, как вы сделали это на первой минуте первой сессии со мной».
3) Третья причина, почему клиенты возвращаются к провокативной терапии после первой сессии, связана с контролем. И снова позвольте дать слово пациенту: «Я обнаружила, что могу обвести всех своих психотерапевтов вокруг пальца, легко смутить их и заставить покраснеть. Я не могу издеваться над вами, и это хорошо. А когда я прихожу сюда и пытаюсь смутить вас своими сексуальными похождениями, вы не смущаетесь, вы заставляете меня краснеть от ваших ответов! И знаете, это здорово! Вы и Хэнк (её парень) – единственные, кого я не могу заставить плясать под мою дудку».
