И король Гарольд поставил одно-единственное условие: его сын возьмет в жены не пленницу, а дочь ирландского короля, во всем ему равную.
Поэтому он освободил всех ирландских заложников, которые доселе томились у него в темнице, и вывел их на двор. За время плена они отъелись и стали толстыми, лица их были рыхлыми и белыми, отвычными от солнечного света, и все они жмурились, и из глаз у них текли слезы.
Гарольд сказал им:
– Я возвращаю вам свободу и родину.
Ирландские пленники смотрели на него угрюмо сквозь прищуренные веки и ничего не отвечали. Но Гарольду их ответ и не требовался.
Домашние карлики, как правило, происходят от людей; дикие же рождаются прямо из камня. Но постоянно жить внутри камня они не любят, поскольку дышать там бывает затруднительно, да и каменная пища не всегда полезна. Карлики глотают небольшие камушки, чтобы те перетирали для них еду, попавшую в желудок. Поэтому дикие карлики такие тяжелые, и изо рта у них плохой запах.
Карлик Грелант жил в Ирландии, в чаще леса, внутри обломка скалы. Был он весьма диким. Ходили слухи, будто в своей скале он прячет изрядные сокровища, золотые чаши и драгоценные камни, однако любому, кто пытался проникнуть в эту тайну, Грелант ломал шею.
Окрестным людям он досаждал разве что тем, что время от времени воровал у них масло; а еще он захаживал на мельницу и таскал оттуда муку.
Мельник, которого звали Ингин, ни о чем подобном даже не догадывался, ведь Грелант брал совсем немного, а вот мельничий сын Квинталин хорошо был осведомлен обо всех проделках карлика, потому что и сам был вором и легко угадывал мысли других воров.
Жизнь Квинталина складывалась непросто – люди не хотели с ним знаться, поскольку в левом глазу у него был вертикальный зрачок, и этот глаз был желтым. Правый же выглядел совершенно как у обычного человека, но казался сонным и даже как будто мертвым; вся душа Квинталина глядела из левого, желтого глаза.
Больше всего на свете Квинталин любил женщин и деньги. Ни то, ни другое по доброй воле не шло к нему в руки, поэтому ему поневоле пришлось сделаться вором. Ведь если человек лишен необходимого, он начинает хворать.
Чтобы сподручнее было ему воровать, Квинталин решил обзавестись другом, но не обычным, а таким, от которого была бы польза.
Когда Грелант по обыкновению пробрался на мельницу и начал грести муку в кожаную торбочку, Квинталин притаился и стал следить за карликом. Тот быстро набрал муки и выскользнул через окошко.
Квинталин припустил по лесным дорогам – ноги у мельничьего сына были длинные, и бегал он очень быстро. Когда карлик, ни о чем не подозревая, пришел к своему камню, там уже стоял Квинталин. Он прислонился к камню и поигрывал ножом, перебрасывая его из руки в руку, а на поясе у него болталась дубинка.
– Пропусти меня! – попросил Грелант. – Ты загородил мне вход в мой дом, человечишка.
– Еще чего! – дерзко ответил Квинталин. – Не хочу и не пропущу!
– Плохо дело, – заметил Грелант. – Ведь мне нужно сейчас возвратиться в дом, чтобы приготовить себе еду из этой муки, которую я украл на мельнице твоего отца. Иначе я начну испытывать муки голода, заболею и умру, а от этого никому не будет чести.
– А мне какое дело? – осведомился Квинталин. – У меня козий глаз, и ни одно живое существо не относится ко мне с любовью.
– Сдается мне, причиной этому не только козий глаз, – хмыкнул карлик. – Однако я прошу тебя добром: пропусти меня внутрь скалы.
– Ты останешься снаружи, – сказал Квинталин. – Так я решил. Скоро люди начнут гоняться за тобой, ведь ты воруешь у них масло.
Карлик задумался.
– Наверное, тебе что-то нужно от меня? Не вижу никакой иной причины задерживать меня снаружи и вести со мной все эти глупые разговоры об украденном масле. Если ты думаешь, будто внутри скалы у меня роскошные чертоги, полные золота, серебра и драгоценных камней, то ты ошибаешься.
– А что у тебя там, если не роскошные чертоги?
– Просто скала, – ответил карлик.
Тут камни в его желудке начали ворочаться и стукаться друг о друга, потому что Греланта охватил великий голод.
Квинталин услышал этот шум и расхохотался:
– Сдается мне, еще недолго – и эти камни разорвут твой живот!
Карлик заплакал:
– Немного тебе будет чести – довести до лютой смерти бедного карлика!
– Ого, как ты заговорил! А что ты скажешь, если я подгоню твой язык вот этой дубинкой?
– Скажу, что мало чести переломать мои маленькие косточки!
– А что ты запоешь, если я чиркну тебя ножом по твоему маленькому горлу?
Карлик взялся за свою бороду, а была она у него жидкой и сивого цвета, и сказал:
– Тогда я умру, ты будешь навек опозорен и уж точно не получишь того, ради чего задержал меня глупым разговором.
Тогда Квинталин взмахнул ножом и чиркнул ножом по горлу карлика. И нож сломался, потому что карлик в это же самое мгновение сделался каменным. Скала расступилась и захватила обоих, Квинталина и Греланта, и стиснула их со всех сторон.
У Квинталина захрустели ребра, каменная пыль забилась ему в нос, и в глотку, и в глаза, и в уши, и он начал задыхаться.
А карлик спросил:
