Пруту оставалось преодолеть ещё половину пути, когда его друг, весь облепленный врагами, оторвался от скалы. Заваливаясь на спину, медленно поворачиваясь в воздухе, он полетел вниз, не проронив ни звука.
— То-о-орк! — так громко Прут никогда в жизни не кричал.
Эхо загуляло по ущелью, а парень, до предела вывернув шею, попробовал разглядеть, куда свалился его друг.
Ничего не видно. Вроде и мелькают в воде чьи-то барахтающиеся тела, но попробуй разбери, кто это.
Только и остаётся надеяться, что окружившие Торка коблитты хоть как-то смягчили удар при падении, позволив тому выжить и не покалечиться.
Вот же троглов дух! Так гадко он себя ещё никогда в жизни не чувствовал. Даже в детстве, когда большаки скинули его в яму с навозом, и пришлось идти к реке стираться-отмываться, прячась от народа и сгорая от стыда, — даже тогда не было ему так паршиво и пакостно.
Ладно — Сунай. За него Прут и не переживал. Серым коротышкам этого проныру догнать однозначно не по силам. А вот за Торка было ой как страшно. И обидно. Надо же, затащить друга невесть куда и потерять его! Ну куда это годится?! Да ещё и остаться вдвоём не с кем-нибудь, а с Плинто. Как тут выживать? Какой толк от этого задохлика?
— Прут, возвращайся! — ученик шамана размахивал руками, будто кусачих жуж отгонял. Вот разорался-то. — Быстрее! Сзади, смотри!
Оглянулся. Серые!
Подобрались уже совсем близко. А один так и вовсе разбежался и сиганул с края выступа, надеясь долететь до Прута.
И ведь долетел, гад. Хотел сцапать его жадно вытянутыми руками, да вот не смог — грязные скрюченные пальцы лишь скользнули по голой спине и животу, пробороздив длинными ногтями и больно оцарапав кожу.
Зацепиться коротышка сумел уже только за жалобно затрещавший шерстяной килт. Повис, яростно трепыхаясь и рыча.
Ну и воняют же эти уродцы! Они что, протухшей дохлятиной питаются и не моются совсем?! А тяжёлый-то какой! Не свалиться бы!
— Гырх кхата! — зло сверкнул глазами коротышка.
— Чего ты там бурчишь?! — парень затряс ногой и пару раз пнул серого куда-то в живот. — А ну, отвали, вонючка!
Не тут-то было. Даже и не думая выпускать добычу из рук, коблитт злобно ощерился и вцепился в ногу парня зубами. Штанину прогрызть не смог, но бедро тем не менее тут же пронзило острой болью. Неслабо, зараза такая, прикусил.
— Уф! — дёрнулся Прут. Вот ведь тоже! Удерживаться на каменной стене с этим вонючим довеском и без того было невмоготу. Так он ещё и кусаться удумал!
Ох! Пальцы больно рвануло. Это второй уродец решил присоединиться к веселью. Такой же грязный, лохматый и мерзко пахнущий. Правда, прыгнув, он самую малость просчитался — ухватиться у него получилось лишь за плечи своего же более удачливого приятеля.
Хотя и этого оказалось достаточно, чтобы Прут почувствовал себя на грани гибели: пальцы, еле цепляющиеся за щель в скале, начали быстро ослабевать, грозя в любой момент подвести и, не выдержав, соскользнуть.
Коротышки — они ведь только по сравнению со взрослыми орками кажутся недомерками. А Прута они совсем лишь на чуть-чуть помельче. Так что весу прибавилось чувствительно. Раза в три почти что.
Прут аж взмок от натуги, пытаясь не сорваться. Даже ладони повлажнели, что совсем уже не к добру было. Хотелось заорать в голос, но вряд ли это добавило бы сил и остановило неизбежное падение. Ещё немного, и парень не удержался бы.
Однако ему повезло: первым не выдержал и сдался старенький килт. Ткань затрещала под весом вонючей парочки, поползла быстро увеличивающимися прорехами и порвалась-таки, оставшись в лапах сильно удивившегося коблитта.
Тот судорожно заскрёб-зашерудил руками, надеясь ухватить парня за ногу. Не смог — соскользнул по штанине. Лишь на мгновение задержался на щиколотке — и рухнул в пропасть в компании со своим заплечным приятелем и сорванным с ноги Прута башмаком.
Глаза падающего уродца полыхнули безумной яростью, а из раззявившегося рта вырвался жуткий вопль. Второй серый тоже заголосил. Только вот Пруту почему-то подумалось, что коротышки не из-за собственного падения так расстроились. А из-за того, что даже вдвоём не смогли оторвать упрямого мальчишку от скалы.
Прут не стал провожать вопящую парочку взглядом. Не до них было: ещё один коблитт собирался продолжить дело, начатое соплеменниками, и взял короткий разбег.
Толчок, прыжок.
Если бы Прут так и оставался висеть неподвижно, попытка уродца наверняка увенчалась бы успехом. Вот только парень, собрав волю в кулак, успел немного отодвинуться, перебирая руками из последних сил.
Коблитт не долетел совсем немного. Прогыркал какие-то свои проклятия и умчался вдаль, в смысле вниз, бескрылой птицей.
Следующие коротышки рисковать не стали — вцепились в скалу и полезли с явным намерением догнать Прута.
А тот, хоть и продолжал перебирать руками, двигаясь от серых прочь, с каждым движением замечал, что потерявшие чувствительность пальцы всё больше и больше слабеют, становясь будто чужими, — так и норовят лишить Прута возможности добраться до спасительного уступа, отправив в не очень долгий полёт.
