При этом Прут ясно увидел, — да он Создателями готов был в этом поклясться, — что глазницы и гигантской каменной головы, и черепушки на шаманском посохе одновременно пыхнули зловещим красным отсветом, правда, мгновенно погасшим.
Вот от этого парню действительно стало совсем не по себе.
Известно ведь: коблитты магией не владеют. И у коротышек, и у коблов, как и у самих орков, с магией совсем никак. Не то что у древних или даже человеков. У тех маги есть, а вот у остальных только шаманы имеются. Которые чудеса, конечно, тоже могут творить, но не сами, а лишь с помощью призванных духов.
А тут явно магией пахнуло. Да не обычной, а какой-то неправильной, чужой и злой. Непонятно как, но Прут это совершенно чётко почувствовал. Да и Плинто, судя по ошарашенно вытаращенным глазам и раскрытому рту, тоже.
Больше поразглядывать неправильного коблиттского шамана ребятам не дали. Коротышки шустро развернулись и по краешку пещеры к другому проходу направились. Возле которого, между прочим, тоже охранники стояли. И чуть подальше, у следующего прохода, коротышки маячили.
Похоже, этот огромный зал с рыдающим черепом для коблиттов очень важен был. Раз они так тщательно охраняют все входы-выходы.
Но особо поразмышлять над этим Прут не успел: на этот раз далеко ребят не потащили. В конце совсем коротенького коридора обнаружился небольшой зал с несколькими не очень глубокими нишами-каморами.
Воняло рыбой и ещё чем-то гадким. Ужасно даже в сравнении с отвратительным запахом самих коротышек. Словно в каморах протухшую дохлятину держали.
Хотя вряд ли. Зачем бы тогда все эти ниши запирал кто?
Каждая из них была отделена от зала загородкой из толстых, примерно с руку, сухих вертикальных деревянных жердин. Непонятным образом эти жердины как-то были укреплены в полу и потолке.
И почти во всех каморах, Прут уже пригляделся, виднелись отсвечивающие в дёрганом и неровном свете факела бледные безрадостные лица пленников. Где одно лицо, где два. Лишь в одной каморе совсем никого не оказалось.
К ней и подволокли Прута с Плинто. Затащили внутрь и просто бросили на пол. Даже от верёвок толком не освободили. Разрезали лишь те, что руки друг с другом соединяли да ноги. А снимать с запястий и щиколоток остатки пут, видимо, предоставили возможность самим мальчишкам.
Дверь, сооружённую из таких же толстых жердин, захлопнули и привязали к загородке тонкими кожаными ремнями. Затянули узлы покрепче и ушли, что-то злорадно прогыркав напоследок. Не иначе, приятного отдыха пожелали, гады.
Сразу стало темно. Но не совсем. Через короткий коридор свет из большого зала и сюда немного пробивался. И в его слабом свечении Прут, подойдя к самой загородке, смог разглядеть пару чумазых лиц в нише напротив.
— О! Вот это да! — удивился он, растирая затёкшие запястья и размышляя, как отделаться от надоевших верёвок. — Смотри, Плинто, дети человеков!
Ученик шамана ничего не ответил. Сидя на полу каморы, он пытался зубами развязать тугие верёвочные узлы на запястьях. Тоже дело. И Прут потом этим займётся. Чуть позже. А сейчас ему было интереснее поразглядывать человеков.
Подойдя к ограждению вплотную, парень сунул лицо между деревянных жердин. Слишком узкие промежутки. Голова точно не пролезет. Значит, и тело протиснуть не получится. Даже если хорошенько выдохнуть и живот втянуть. И жерди толстые, сухие. Плохо. Но с этим потом разберёмся.
Ну и что тут у нас за соседи?
Мальчишка и девчонка. Очень похожи друг на друга. Может, брат с сестрой? Хотя человеки, говорят, все на одно лицо. Кто где — с трудом различить можно.
У этих вон одинаково бледная кожа, почти белая. Словно всю жизнь в подземелье провели, света солнечного не видя.
Волосы тоже светлые. Спутанные и грязные. У мальчишки до плеч, у девчонки намного длиннее. Глаза у обоих будто выпученные — непривычно большие. И, кажется, серые. Хотя, может, и голубые. При таком освещении не очень-то и разберёшь.
А вот черты лица, наоборот, какие-то мелкие, неправильные. Да и сами они какие-то маленькие. Не по возрасту. Так-то они, может, и не младше Прута с Плинто, но недоразвитые словно. Похлипче и явно послабее будут. Заметно это даже несмотря на то, что оба на полу сидят.
У девчонки взгляд напуганный и отречённый какой-то. А мальчишка зло так на Прута зыркает, враждебно. У самого губа разбита и синяк слева чуть ли не в пол-лица. Но ярость прямо-таки сверкает в глазах. Как у зверёныша дикого. Кажется, если бы не два ряда толстых жердин между ними, так и накинулся бы на Прута с кулачонками своими.
— Чего выпялился, сын человеков? — Прут одарил светловолосого мальчишку презрительным взглядом. — Не нравлюсь я тебе? Ну так и ты мне не особо приятен. Ты мне враг. А с врагами у орков разговор короткий: получи мечом и отправляйся к Создателям. Врагу место только за кромкой.
Тот промолчал. Может, посчитал необязательным тратить на Прута слова. А может, что более вероятно, оркского языка не знал. Хотя интонацию, похоже, уловил. Потому как кисло скривился в ответ и сквозь зубы на пол сплюнул. Ишь ты, дерзкий какой.
