— Думаю, нам лучше не знать, — ответил он. — Точи деревяшку.
И сам принялся остервенело елозить палкой по камню. Задерживаться здесь ещё даже на один день ему совершенно не хотелось.
Вопли, перемежаемые бубнежом старикашки, длились ещё довольно долго. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать всего этого. Но руки были заняты. Заняты делом, не терпящим отлагательства.
А потом всё вдруг резко оборвалось. И вновь полыхнуло красным. Даже в камору эти кровавые отблески проникли. Тут у Прута уже никаких сомнений не осталось. Значит, и в прошлый раз не показалось. Есть, есть тут магия. Тем более что и сейчас просто повеяло чем-то чужеродным, противоестественным, холодным и жутким. Даже руки с ногами затряслись мелкой дрожью. Такой вдруг ужас накатил, что хоть деревяшку бросай и прячься.
Прут, конечно, никуда прятаться не побежал, пересилил этот страх. И Плинто по плечу похлопал ободряюще. Впрочем, тому это не сильно помогло. Замер с открытым ртом и словно застывшим, словно неживым, взглядом. Может, раз он на шамана учится, всю эту жуть ещё посильнее Прута почувствовал? Вот и приплющило его всплеском магической силы.
Снова девчонка сказала что-то. Эх, нужно было лучше общий язык учить! Некоторые слова вроде понятны, но общий смысл всё равно неясен.
— Плинто, отомри уже! Что она там опять бормочет?
— Говорит, Новые Боги коротышек получили жертву, — голос Плинто был каким-то непривычно странным, — и поделились своей силой с шаманом.
— Да зачем им эта сила нужна? — удивился Прут. — Коротышки не умеют колдовать!
— Говорит, — всё так же толком не приходя в себя, выдал ученик шамана, — чтобы поднимать умертвий и готовиться к приходу Новых Богов в этот мир.
— Каких, к троглу, умертвий!? Что за бред? С чего она это взяла?
— Говорит, с братом они видели.
Плинто ненадолго замолчал, выслушивая разговорившуюся человечку, а потом перевёл:
— На торги они с родителями ехали. Не одни, ещё несколько семей. А в горах на них коротышки напали. Много. Да ещё и ходячих мертвяков с собой привели. Вооружённых. И командовал мертвяками шаман в колпаке высоком. Наверное, этот самый, из зала. От коблиттов человеки ещё отбились бы, а вот от умертвий уже не смогли. Слишком непросто воевать с ними оказалось. Вот человеки почти все и полегли. Лишь кто из детей был, тех коротышки живьём захватили да с собой утащили. Вот они здесь и сидят. Помнишь, ревела девчонка ночью? Это она из-за родителей погибших оказывается. А ещё ей страшно.
— Ничего себе она наболтала! — Прут на печали человечки даже внимания не обратил. — Как с умертвиями может быть тяжело сражаться? Они и оружия-то в руках не удержат. Ты в это веришь? Слыхал когда-нибудь про такое?!
Плинто помотал головой:
— Нет. И шаманы наши ни о чём таком не знают, наверняка. Сказки какие-то гуляют по становищам, но чтоб такое — точно нет. Умертвия, бывало, и раньше, я знаю, появлялись. В местах, где много волшбы совершалось и ещё зла кровавого не меньше. Там тогда неупокоенные иногда сами подымались. Но с ними и правда любой, кто не струсит, мог справиться. И с оружием они никак, потому что безмозглые совсем. А тут — такое...
Плинто даже деревяшкой по камню шкрябать перестал.
— Я вот, Прут, думаю: нам теперь, хоть умри, нужно отсюда выбираться и наших Старших предупредить. Не к добру тут всё это творится. Ну ладно ещё — умертвия. Но чужие боги — это слишком непонятно и тревожно.
— Хоть умри, — задумчиво повторил Прут. — Если мы умрём, так точно никого не предупредим. Выживать нужно. И хватит просто так сидеть, точи дальше деревяшку.
— Да точу я, точу, — снова зашерудил руками Плинто. — Только вот толку мало. Не затачивается она. Если дело и дальше так пойдёт, нам ещё дней несколько понадобится, чтоб эти палки острыми стали.
— А ты старайся. Другого оружия всё равно не добыть. А с острой палкой идти против коротышек всяко лучше, чем совсем без всего. И дней лишних у нас нет. Этот бы прожить.
Он замолчал. Плинто тоже о чём-то задумался. Так в тишине и скребли упрямыми, никак не желавшими становиться острыми, палками по полу.
О приближении коблиттов вновь белобрысый кашлем предупредил. Ишь, заботливый какой. Хотя зыркает он на ребят всё так же зло и подозрительно. Ну и правильно: кашляй не кашляй, но если бы вдруг Пруту драться с ним пришлось, пощады тот всё равно никакой не дождался бы. Человеки оркам враги. И от них всегда одни только беды.
Ужин никаких сюрпризов не принёс. Та же рыба и вода. Поели, попили — и вновь за заточку палок принялись. Хотя уже и руки гудели, и спина подустала от скукоженного сидения в одной и той же позе.
Правда, к моменту, когда стало темнеть, задумка Прута вооружиться деревянными кинжалами так и не осуществилась. Какие-то неправильные, видать, палки им попались.
Ну да трогл с ними. Со своей главной задачей эти деревяшки и так справятся.
Прут снял со скалы подвешенную сохнуть рубашку Плинто. Всё ещё мокроватая. Ну да, тут ведь ни ветра, ни даже сквозняков. Потому и вонь в каморах такая стоит застарелая.
