Топором перед собой махнул, куда-то вроде попав, и отбросил оружие прочь. Всё равно им больше без замаха толком и не ударить сейчас.
Выставленные вперёд руки ухватились за грубую ткань коблиттской одежды. Рванул серого на себя, одновременно голову пониже наклонив. Воткнулся лбом в коротышку. Похоже, удачно попал. У самого из глаз искры сыпанули и замельтешили, кружась, перед взором. Лоб заныл, но, в сравнении с отхватившим по полной и осевшим наземь недомерком, ущерб так себе. Пережить очень даже можно.
Всё, нужно улепётывать отсюда, пока эти не прочухались и ещё кто не набежал. По-хорошему, добить бы поганцев. Любой взрослый орк так бы и сделал. Но Прут никак не мог себя заставить пойти на такое. В бою сразу не прибил, а теперь как-то вот уже и рука не поднимается. Даже стыдно немного стало за собственное малодушие. Хорошо, не видит никто.
Топор. Где этот проклятый топор?! И пол что-то ходуном ходит. Или это у него голова от бодания кружится? На лбу шишка, поди, будет неслабая.
Опустившись на четвереньки, Прут зашарил руками по полу. Топор не попался, зато сразу наткнулся на копьё.
Ну и ладно. Это даже лучше. В узких проходах им врага удобнее протыкать. А топором не помашешь как следует. Ещё бы нож какой.
Он пошарил по поясу коротышки. Ничего не обнаружил. Зато серый зашевелился. Прут чуть не подскочил от неожиданности. И хорошенько приложился кулаком туда, где голова должна была у уродца находиться.
Попал. Да только не в челюсть, как надеялся, а чуть выше, в скулу.
Серый, конечно, опять в беспамятство впал, но кулак такая жуткая боль пронзила, словно парень не по коблитту, а по скале врезал.
— Вот же троглова темнота! — зашипел он, тряся отбитой кистью.
Пришлось копьё в левую руку хватать.
— Плинто, ты где? Уходим!
Шли долго, в полной темноте и тишине. Осторожно. Касаясь одной рукой стены, чтоб хоть как-то ориентироваться в пространстве. Но всё равно то и дело натыкались на какие-нибудь препятствия или спотыкались о неровности пола. Плинто ладно ещё: в башмаках шёл. А Прут так и вовсе все ноги босые в кровь уже сбил.
А потом они вышли в зал. В тот самый, наверное, в котором коротышки привал делали, когда сюда ребят тащили. Сейчас, после долгого блуждания в темноте, мрак в зале не казался уже совсем непроницаемым. Непонятно как, но сейчас Прут, пусть и с трудом, но мог разглядеть причудливые очертания огромной пещеры. Непонятные каменные наросты, словно острые рога, росли из пола. И ещё прямо над ними с потолка свисали точно такие же. Иногда расстояние между выросшими навстречу друг другу рогами было совсем небольшим. А местами, где потолочный свод пониже был, они так и вовсе соединялись, срастаясь в странные, сужающиеся к середине колонны.
— Куда теперь? — завертел головой Плинто.
— Понятия не имею, — Прут пожал плечами. — Смотри, сколько по бокам проходов разных. Но, по-моему, серые, когда нас тащили, прямо шли. Это основной отряд куда-то в сторону тогда свернул. Значит, нам в одну из тех дыр.
Он указал копьём на несколько чёрных провалов в противоположной стене пещеры.
— Остаётся понадеяться на удачу, — кивнул ученик шамана. — Привал делать будем?
— Пошутил? — поднял брови Прут. — Какой привал? Коротышки того и гляди догонят. Пошли уже, привал ему подавай.
— Проход считалочкой выбирать будем? — устало вздохнул Плинто, когда они добрались до другого края пещеры.
— Пойдём в тот, что посередине. Эти, что по краям, наверняка в стороны расходятся. А я просто чую, что нам прямо нужно.
Плинто спорить не стал. Ему уже не до споров было. Вымотался он, хотя Пруту куда больше напрягаться за всё это время пришлось. Хиляк — он и есть хиляк.
Углубились в проход. Вновь темно стало, хоть глаз выколи. Но только совсем недолго. Неожиданно впереди заиграли неровные красноватые отблески огня. Словно костёр где-то там горит. Хотя, судя по едкому запаху, всё же факелы, земляным соком вымоченные.
И ещё чем-то воняет. Гадко так, аж до тошноты.
Стало значительно светлее. И запахи усилились. Ещё немного, и у Прута кишки наизнанку вывернутся.
Он оглянулся на Плинто. Тому запахи тоже не по нраву пришлись. Шёл, весь сморщившись и нос пальцами зажав. Словно это помочь ему как-то могло.
Похоже, идти совсем немного оставалось.
Почему-то вдруг захотелось развернуться и что было ног назад рвануть. Прочь от этого места. Но Прут пересилил нахлынувшее и совершенно необъяснимое беспокойство, вызвавшее неприятное щемление в груди, махнул рукой Плинто, чтоб приотстал, и, Создателям про себя помолившись, медленно вперёд покрался.
Зачем — и сам не знал. Просто должен был выяснить, что там такое, и всё тут.
Тревога в груди с каждым шагом нарастала всё сильнее и сильнее. Прут буквально уже вжимался в стену и продвигался вперёд максимально медленно и осторожно.
