— Ничего. Но мне было бы приятнее знать, что при неудаче тело останется здесь в целости.
Горчаков хмыкнул.
Это действительно совершенно ничего не меняло, но ему тоже было бы приятнее.
Он прилёг на металлическую кушетку, вытянулся на ней. Посмотрел на Криди — тот бежал к беседке, весь обвешанный оружием. Ян лёг на соседнюю и пояснил:
— Адиан была здесь.
Горчаков посмотрел в другую сторону и увидел, что Лючия и Мэйли невозмутимо раздеваются донага, прежде чем лечь.
Что ж, у каждого свои причуды.
— «Твен» будет ждать шесть часов, — сообщил он. — По времени Лисс это чертовски много, может быть неделя, а может и месяц. Потом корабль уйдёт к Земле.
— Очень разумно, — громыхая оружием и раскладывая его на кушетке, ответил Криди.
Командир не стал говорить, что Фло пообещал, уходя взорвать звезду Лисс.
Собственно говоря, это тоже было разумно.
[1] «Матерь Божья» (пол.) эмоциональное выражение, нечто среднее между молитвой к Пресвятой Деве и выражением тоски от непонимания собеседниками.
[2] Экспрессивные выражения на польском языке, при некотором усилии понятные славянам без перевода.
Глава десятая
Ксения провела Уолра и Анге второй группой, видимо, ей так было проще. Когда фыркающий, будто выбрался из воды, Уолр и крепко сжавшая зубы Анге вышли из стены Матиас уже успел оглядеться.
Внутри здание оказалось совсем другим. Широкое пространство, заполненное переплетением полупрозрачных разноцветных плоскостей. Потолок терялся в радужной дымке, непонятно на какой высоте — десяток метров или несколько сотен. Все цвета были настолько дисгармоничны, что резали глаза. Либо у обитателей башен совершенно нечеловеческие представления об эстетике, либо они воспринимали их иначе.
Скорее, второе — потому что таких существ, как оказались внутри башни, Матиас не знал. Конечно, невозможно точно помнить обитателей всех миров, тем более входящих в зону ответственности других цивилизаций, но… Инсектоиды вообще очень редки среди разумных видов, а эти существа очень походили на насекомых.
Крупные, с человека размером. С белым хитиновым панцирем, с двумя парами рук, прямоходящие. Голова, как и следовало ожидать, вырастала из тела без всякой шеи, но была по-человечески округлой. Глаза фасеточные, крупные, рот тоже походил на человеческий, хотя в нём угадывалось что-то вроде втянутых жвал. Никакой одежды, но у некоторых на панцире были закреплены мягкие сумочки или контейнеры.
— Они нас не видят, — сказала Ксения, бросив быстрый взгляд на Матиаса. — Не стоит волноваться.
— Я не волнуюсь, — ответил Матиас. — Я пытаюсь понять, кто они и откуда.
Существа действительно не выглядели уродливыми или угрожающими. Чуждыми, но, удивительное дело, привлекательными. Так мухи или тараканы вызывают отвращение, а пчёлы или жуки могут быть красивыми.
— Совершенно незнакомая культура. Не из тех зон космоса, которые исследовало Соглашение, — призналась Ксения. — Стиратели совершают набеги не только на наши миры.
Существа явно были чем-то заняты. В движениях угадывалась общая цель, но совершенно непостижимая. Они перемещались между цветными стенами-плоскостями, порой замирали, порой собирались в маленькие группы и стояли, безмолвно глядя друг на друга.
— Что это? — спросил Уолр с любопытством. — Какой-то ритуал?
— Всё, что угодно, — ответила Ксения. — Но это осмысленно… для них. Это может быть важно, красиво, полезно для всех. Но для них это смысл их жизни, что-то важное и ценное.
Она болезненно поморщилась и призналась:
— Плохо.
Матиас вопросительно посмотрел на неё.
— В этой виртуальной вселенной обитают миллиарды существ, — сказала Ксения. — То существо, оно не соврало! Кольцо — немыслимо огромный мир, полный жизни и разума. Но я боюсь, что…
Она помедлила, прежде чем закончить:
— Люди первого человечества не могли измениться.
Матиас всё ещё не понимал.
— Все, кто тут находится — заложники, — пояснила Адиан. — Заложники и жертвы.
По всему зданию пронёсся тонкий звенящий звук. Существа застыли — разом, мгновенно. Изогнулись назад, поднимая взгляд вверх.
В радужном потолке возникало нечто из тьмы и ослепительного света.
— Уходим, — сказала Ксения.
И они вновь оказались в серой пелене.
Если бы Горчакова спросили, зачем он стремится внутрь симуляции Стирателей — он не нашёлся бы с ответом. Смутные ощущения, как-то связанные с воспоминаниями из гипертуннеля? Но сколько раз люди полагались на предчувствия и проигрывали?
Может быть та настойчивость, с которой Лючия и Анна пытались уничтожить корабль? Если их не пускали к Лисс, то значит мир Стирателей уязвим. Но скорей уж он уязвим для прямого воздействия, для взрыва звезды или планеты. Может это и не повредит миру-кольцу, но разрушит механизмы выхода…
Закрыв глаза Горчаков, лежал на прохладной металлической плите. Пытался представить себе, в чём может быть ахиллесова пята Стирателей. Она ведь должна быть, правда? Они вовсе не всесильны, они опасаются Соглашения, они совершают отдельные вылазки, а не прут из глубин космоса эскадрами могучих кораблей.
Сила — это важно, конечно. Кто бы говорил.
