Но с какого-то момента сила перестаёт быть решающим фактором.
На неуязвимые корабли найдётся неотразимое оружие.
Всегда существует уязвимость!
Он почувствовал, как твёрдая поверхность под ним растаяла, как тело погружается вглубь. Что сейчас происходит? Какие-то сенсоры сканируют его мозг, выкачивают мысли, чувства, воспоминания, переводят всё в цифровую форму?
А может быть, его уже нет?
Он уже превратился в поток данных, где-то на границе реального мира и симуляции? Мыслящий призрак, ожидающий воплощения?
Валентин открыл глаза.
Что-то не так.
Лючия говорила, что они придут в себя в точно такой же беседке, стоящей посреди безжизненной пустыни. Пустыня — тысячекилометровый защитный барьер от непрошенных гостей, никто не сможет её преодолеть самостоятельно. У перешедших в Лисс нет с собой снаряжения, в пустыне нет ни воды, ни еды, а жизнь в симуляции подчиняется таким же законам, как и в реальности. Проще говоря — от голода и жажды можно умереть.
Но вместо беседки из камня торчали какие-то обточенные обломки стен, крыша вообще исчезла и над ним было сумрачное небо, накрапывал мелкий, но частый дождь. Очень часто, едва ли не каждые пять-шесть секунд ослепительно полыхали молнии и гремел гром. Пустыня оказалась не безжизненной, скорее походила на степь, повсюду росла какая-то низкая бледная трава, среди неё мелькали не то крупные насекомые, не то мелкие грызуны. Лежанки-саркофаги выглядели изношенными, постаревшими, испещрёнными пятнами и кавернами. На одной лежала Лючия, медленно потирала лицо рукой. Из другой рывками, неровно, поднималось напряженное тело Криди — из лап кота то втягивались, то выдвигались когти.
— Что-то не так… — повторила вслух Лючия его мысли, приподнимаясь. Посмотрела на командира с испугом. — Так не должно быть!
Поверхность ещё двух саркофагов стала вздыматься пузырями — появлялись Ян и Мэйли.
Валентин встал, вглядываясь в небо. Капли дождя гулко барабанили по коже, вспышки молний заставляли жмуриться, камешки впивались в голые стопы. Всё было чересчур, слишком ярко, слишком рельефно, слишком громко.
Он знал — теоретически, да и Лючия-три подтвердила, что с поверхности мира-кольца невозможно рассмотреть его целиком. Кольцо теряется в небе, тонет в воздушной дымке, затененные экранами области вообще не видны. В лучшем случае можно разглядеть пунктирную нить через небосклон, теряющуюся в зените, возле навечно застывшей там звезды.
Но сейчас мир-кольцо был виден весь. Его поверхность мерцала ослепительно-яркой нитью.
Похоже было, что над всей симуляцией бушевала чудовищная гроза.
— Я не знаю, не знаю! — выкрикнула Лючия. — Это не так, как должно быть!
Поднялся Ян, помог встать Мэйли.
Все они невольно сбились вместе, озираясь и пытаясь понять происходящее. Не было времени комплексовать о наготе, спорить, удивляться.
Честно говоря, было просто страшно.
— Это Ракс, — сказал Горчаков. — Это Ксения, она разрушает Лисс!
Ян нахмурился, не понимая. А вот Криди вдруг оскалился, явно радуясь тому, что понял.
— Компьютерный вирус?
Горчаков невольно усмехнулся. Удивительно, что даже у самых мирных и добропорядочных существ, доживших до появления сложных электронных устройств, возникало понятие компьютерного вируса. Наверное, желание научиться разрушать что-то очень сложное, идёт под руку с желанием научиться это создавать.
— В каком-то смысле! — перекликая раскаты грома, ответил он. — Она ведь… в сущности она искин!
Вдали вдруг мгновенно выросла, покрылась снежной шапкой — и растаяла в воздухе высоченная гора. Валентин даже не стал пытаться угадать её высоту.
Почва под ногами вздрогнула серией коротких ударов.
Горчаков растерянно подумал, что миру-кольцу, похоже, приходит конец.
Они неслись в серой мгле. Матиас не знал, отражает ли это какие-то особенности симуляции, или же Ксения просто выбрала простую и понятную форму перемещения для своих спутников.
— Он последний, — сказала Ксения, глядя на Матиаса. — Последний, но не единственный. Тысячи лет они существовали в симуляции, строя и наполняя этот мир. Они не размножались, не порождали новую жизнь.
— Разве в симуляции…
— Тоже возможно. Ведь мать создала меня, — Ксения улыбнулась. — Но они слишком эгоистичны и подозрительны, чтобы развивать свою цивилизацию. Вместо этого они интриговали, уничтожали и поглощали сознания друг друга, сливались с искинами. Лисс — это один-единственный разум, слияние сотен человеческих сознаний и покорных им искинов. Наверное, лишь выбираясь наружу, выбрасывая в пространство свои аватары они обретают подобие нормальной психики… возможно, они хотели бы остаться там, но безусловные директивы прошиты в их сознании, так же как в разуме искинов… они возвращаются или гибнут… ими движет только месть и удовольствие от разрушения.
— Но он говорил, что они спасают миры!
— Ложь, которая заменила им правду. Смотри…
Серая мгла замерцала, будто сдергивали и набрасывали занавес. Они перемещались по миру-кольцу со скоростью, возможной лишь в симуляции.
И видели то, что Стиратели не показывали Лючии и Мегер.
