Горчаков ошалело посмотрел на девушку. Нет, вряд ли это распад личности и сумасшествие, о неизбежности которых предупреждал Фло. Похоже, Лючия-два во время своих сумасшедших «каникул» и впрямь познакомилась с множеством разумных видов Лисс. Сейчас она упрямо цеплялась за свои воспоминания.
— Я понимаю, почему ты сражалась за этот мир, девочка, — сказала Мэйли и погладила Лючию по голове. — Наверное, он и впрямь удивительный, и прекрасный… местами.
Лючия поникла.
— Да… но он умирает. Вы же видите!
На мокром плато вдруг выросли джунгли — с затерянными среди высоченных деревьев причудливыми строениями и висячими дорогами. Мелькнули смутные силуэты, не совсем человеческие, засверкали над деревьями огни фейерверков, донеслась странная певучая мелодия…
…и город исчез, уступив место раскисшей степи.
— Теперь и Лючия-два должна понять, что это всё виртуальность, — резко произнёс Горчаков. — Симуляция, ложь! Всё это ненастоящее.
— Она спрашивает, что тогда реально? — ответила Лючия. — Если миллиарды живут, думают, мечтают — почему они ненастоящие? В чём отличие от тех, кто создан не только из электронов?
Горчаков пожал плечами.
— Наверное, ни в чём. Просто так получилось, что приходится выбирать. Ты же видишь — это не рай.
— Всегда и всем приходится выбирать, — сказал Криди и встряхнулся, разбрасывая струи воды. — Старые обиды и новые амбиции. Будущие угрозы и прежние страхи. Но Стиратели вращают колесо вражды, а Ракс пытаются его остановить. Я выбираю Ракс. Я выбираю жизнь.
Он обнял за пояс Яна и сказал:
— Ты напряжён. До сих пор воюешь, смелый травоядный… Я уважаю твой выбор, но помни, что в конце всегда приходится выбирать между жизнью и смертью. Поверь рожденному убийцей, этот выбор наступает обязательно.
Ливень вдруг прекратился. Разом, будто выключили кран. Молнии застыли в небе, начинавшийся гром застыл в воздухе тягучей нотой. Горчаков протянул руку и сбил повисшие в воздухе капли. Сказал:
— Вот это мне совсем не нравится…
Сумрак перед ними вдруг потемнел, сгустился, превратился в черную клубящуюся тень, полыхающую огнём. А потом из неё выступила человеческая фигура — она менялась с такой скоростью, что трудно было уследить. Мужчина, женщина, нечто угловатое и ломаное, словно циклопический богомол, что-то сверкающее и что-то смутное, неявное…
— Вот и новые гости! — произнёс молодой мужчина, одетый в чёрное.
Криди зарычал, скорее как крупная собака, чем как огромный кот.
— Мирт! — закричала Лючия. Дёрнулась вперёд, остановилась, отступила к командиру.
— Что с тобой сделали? — мужчина покачал головой. — Ай-яй-яй, как грубо и как глупо, тебя обрекли на безумие…
Горчаков вышел вперёд. Тот, кто появился, не мог быть никем кроме как Стирателем.
— Я командир научного корабля «Твен», — сказал он. — От имени Соглашения я хочу предложить вам…
Стиратель, которого Лючия назвала Миртом, засмеялся.
Вытянул руку, каким-то удивительным образом мгновенно преодолев расстояние, дотянувшись до Валентина и ткнув его в грудь.
— Сейчас разберёмся, — сказал он.
И Горчакова окутала тьма.
Вначале Матиас увидел Лючию, рыдающую и рвущуюся вперёд, удерживавшую её Мэйли, Яна — сжимающего заострённый кусок металла, рядом — оскалившегося Криди.
А только потом — Горчакова. Командир стоял застывший, будто статуя. Рядом с ним, уперев руку в голую грудь Валентина, стоял мужчина в чёрном. Лицо незнакомое, но что-то общее с Георгом в нём было.
— Ян! — крикнула Адиан и кинулась к нему.
Анге, не произнося ни слова, метнулась к Криди, обняла его.
Матиас сделал шаг к командиру. Всё было… странно. Мир вокруг будто застыл, дождь повис в воздухе, капли срывались лишь когда он их касался.
— Удивительно… — сказала Ксения.
Матиас посмотрел на неё и сердце болезненно сжалась. Женщина выглядела постаревшей и измождённой, кости проступали сквозь кожу. Она печально посмотрела на Матиаса, потом перевела взгляд на Горчакова.
— Почему он до сих пор существует? — спросила Ксения. — Стиратель должен был прочитать и развоплотить его за десяток хрононов.
— Это Стиратель? — тихо спросил Матиас. — Георг?
— По большому счёту не важно, они все одно и то же…
Ксения подошла к Стирателю. Осторожно и брезгливо коснулась его лица. Поморщилась и ущипнула. С удивлением произнесла:
— Сейчас он почти беззащитен… Что происходит?
Горчаков падал во тьму.
«Это конец» — подумал он очень спокойно. «Эта тварь меня сотрёт. Развоплотит. Может быть, появится Ксения и его уничтожит. Может быть, прилетят Ракс. Может быть, Ауран шваркнут по Лисс чем-то таким ужасным, что Стиратели никогда не выйдут в реальность. Но мне конец».
Мысль была удивительно спокойная. Смерть походила на погружение в бесконечную тьму червоточины. Горчаков попытался вспомнить, как всё это было — и ощутил себя на броне «Твена», смотрящим в ничто.
