Закончилось сканирование системы. Да, она действительно оказалась пустой. Одна планета, один «горячий» объект на орбите и жалкие крохи космического мусора — несколько метеорных скоплений, два десятка астероидов, с трудом заслуживающих такого наименования, жалкое облако протопланетной пыли там, где в большинстве систем расположен пояс Койпера, рассеянный диск и облако Оорта.
— Либо эта звезда прошла рядом с чёрной дырой, которая ободрала всю систему… — выразил общее мнение Вальц. — Либо кто-то сознательно уничтожил всё лишнее.
Горчаков посмотрел на него с одобрением. Гюнтер не просто достойно пережил травму, едва не унёсшую его жизнь, но словно бы даже подтянулся, стал жёстче и собраннее.
— И зачем это нужно? — спросил командир. — Никаких астроинженерных объектов в системе нет.
— Может быть, для безопасности планеты? — предположил Гюнтер. — Чтобы на голову её обитателям даже теоретически ничего не свалилось.
Горчаков кивнул. Логичная мысль… вот только где эти обитатели? Никаких классических сигнатур цивилизации: радиоизлучения, космических станций, радиоактивных следов.
— Посмотрим, — сказал он. — Ксения, ты подумала над моим вопросом?
— Кто я такая? — спросила девушка.
— Да. Ты Ракс или человек?
— Моё происхождение…
— Мы знаем его. Ты крошечная часть искина в теле, созданном по образу и подобию человеческого. Но теперь ты отделена. Ты уже не вернёшься в материнское сознание. Кем ты себя считаешь?
Девушка молчала несколько секунд. Потом повернулась к командиру.
— Я сделала выбор ещё на планете. Я Ксения. Я человек, если вы готовы считать меня человеком.
— Тогда ответь. Ты ведь догадываешься, что именно я попросил проверить доктора.
Ксения помедлила, потом ответила вопросом:
— Что-то, связанное с Толлой?
— Да. Кто такие феольцы?
— Гуманоидная форма жизни, генетически и морфологически близкая к человеческой. — Ксения поколебалась и добавила: — Как и многие другие разумные виды. Вы же это знаете, вы исследовали множество разумных и неразумных видов.
— Конечно, — согласился Горчаков. — Основная белковая линия, к которой принадлежат и люди, обладает схожей биологической структурой. Как вас этому учат, кадет?
Алекс вздрогнул и ответил:
— Панспермия! Семена жизни носятся во Вселенной… в мирах, схожих по физическим условиям, жизнь воплощается в похожих формах.
— Хорошо, — одобрил Горчаков. — А кто такой Толла? Аборигенная форма жизни Феола?
— Да, — кивнула Ксения.
— Допустим, мне понятно, как на двух планетах зелёной зоны возникли цивилизации гуманоидов и разумных кошачьих, — задумчиво сказал командир. — Допускаю, что даже на одной планете это возможно. Но каким образом в одном мире могли эволюционировать две столь непохожие жизненные формы? Человекоподобные феольцы и их симбионты, большей частью существующие в ином измерении?
— Такие формы жизни редкость сами по себе, — сказала Ксения, то ли соглашаясь, то ли просто констатируя факт.
— Организм симбионта совершенно чужд нам, — кивнул Горчаков. — Доктор Соколовский впервые получил возможность его изучить. Ксения, симбионты — углеродно-кремниевая форма жизни.
В рубке повисла тишина. И не только в рубке, разговор транслировался по всему кораблю.
— Знаю, — сказала Ксения.
— Они не могли развиться в одном и том же мире, — пояснил Горчаков. — И уж тем более взаимодействовать на таком уровне. Гуманоиды Феол и их симбионты были искусственно изменены. Так?
— Вы правы, командир, — сказала Ксения. — Культура Феол создана искусственно. Как и множество других видов, включая Ауран, Халл…
— В галактике вообще есть кто-то разумный, кроме изменённых людей? — спросил Валентин.
— Конечно же! — резко ответила Ксения. — Орнитоиды Дисс-три… вообще большинство разумных орнитоидных видов. Более половины цивилизаций не имеют никакого отношения к основной белковой линии.
— Зачем? — спросил Горчаков. — Зачем вы заселили космос видоизменёнными людьми?
— Это не мы! — Ксения протестующе замотала головой. — Когда первая версия человечества, которую Ракс предали и уничтожили, добралась до звёзд — так уже было. Люди изначальной реальности сразу поняли, что галактика упрощена!
— То есть? — Вот этого Горчаков не ожидал.
— Вы не задумывались о том, что большинство населённых планет имеет всего один крупный материк? Что их биосфера по сравнению с земной чудовищна бедна? На Соргосе есть всего четыре вида крупных хищных созданий, два из которых уже практически уничтожены, один главенствующий разумный вид, двенадцать грызунов, семнадцать видов птиц…
— Биосфера Земли избыточна, — донёсся из динамиков голос Соколовского.
— Нет! — резко ответила Ксения. — Как раз наоборот. Биосфера имеет множество линий для того, чтобы обеспечить выживание и развитие. Построить работающую биосферу на минимуме видов чрезвычайно сложно. Для её жизнеспособности требуется многоуровневое моделирование естественных процессов.
— Так кто же это сделал?
