— Ты совершенно прав, — сказала Ксения. — Вот только Двести Шесть — пять, похоже, понял. После чего не захотел жить дальше.
— Лично мне жить нравится, — внезапно сказал Вальц. — После того, как на время умер, — ещё больше. Я не феолец с его двойным сознанием, я не стану кончать с собой, даже если выясню, что жизнь в Галактике развилась из отрыжки какого-нибудь богоподобного гуманоида… Давайте работать с тем, что имеем? Есть звёздная система, куда шёл сигнал с корабля. Система странная, кем-то вычищенная. Есть планета, хорошая вроде бы планета. Есть непонятный объект на орбите. Может быть, ретранслятор? Тогда мы полетим дальше… Криди, ты контролируешь зонды?
— Да, Гюнтер, — ответил кот. — Они уже приближаются к планете, скоро пойдёт информация. Очень интересно, что же там такое…
— Вот здоровая разумная реакция! — похвалил Горчаков. — Не волнуйся, Ксения. Мы не столь суицидально настроены, как Двести Шесть — пять.
Он постарался говорить как можно бодрее. Но из головы упрямо не шёл Двести Шесть — пять, перерезавший себе горло и убивший симбионта. Да что вообще могло шокировать сразу двух столь разных существ?
— Пошёл сигнал с первой тройки зондов, — сообщил Марк. — Есть картинка! Вывожу на экран!
Горчаков понимал, что искин уже проанализировал все полученные данные и, будь в них что-то чрезвычайное, не преминул бы уведомить. Но всё равно с живейшим интересом подался вперёд, разглядывая изображение на главном экране.
Как инженер, Криди все эти дни провёл в восхищении человеческой техникой. Ракс с их технологиями зависти не вызывали, они были силой, превосходящей любые мечты. А вот земные технологии… он поражался им каждую минуту. Вот, казалось бы, банальная вещь, механика. Простая и понятная механика, даже электродвигатели были той же конструкции, что и на Неваре. Но когда Криди поинтересовался циклом обслуживания, то Марк сообщил, что за весь тридцатилетний срок службы корабля движущие детали истираются на одну миллионную часть! На одну миллионную! Криди лишь покачал головой и с тоской подумал: «Нам бы такие подшипники…»
Так и всё остальное: трубопроводы, которые затягивали повреждения; экраны с объёмным изображением; покрытия пола, всасывающие грязь и разлагающие её до газов… Всё было знакомо и одновременно доведено до совершенства. Криди ходил и мысленно облизывался, примеряя, что из человеческих открытий внедрить на Неваре. Конечно, они безумно отстали в материаловедении, но кое-что можно было и приспособить… Да если ещё с ними поделятся знаниями, как обещали…
А вот теперь Криди наблюдал, как люди отреагировали на информацию с модифицированных Ракс зондов.
— Какое расстояние? — воскликнул Горчаков. — Шесть с половиной миллионов километров? Ксения, как это возможно?
С точки зрения Криди, ничего принципиально нового он не увидел. Почти весь экран занимала планета, очень симпатичная планета с точки зрения любого космонавта. Много суши, много воды, много зелени, снежные шапки на полюсах и на вершинах гор, белая пелена облаков. Живая планета, залитая щедрым светом звезды.
— Камеры наших зондов не могут обеспечить такую чёткость и глубину изображения, — сказал Вальц. — Их размеры не позволят иметь достаточную апертуру!
— Простите, я не знаю, как это сделано, — ответила Ксения смущённо. — Я больше не Третья-вовне. Возможно, с её памятью я смогла бы ответить, но доступный мне объём знаний куда меньше.
— Ладно, проехали, — с азартом сказал Горчаков. — Хорошая планета. Есть признаки цивилизации? Города?
Цвета изображения стали меняться, планета перекрашивалась, какие-то области выделялись контуром, другие затемнялись…
— На доступной в данный момент поверхности планеты нет никаких признаков цивилизации, — сообщил Марк. — Фиксирую обилие растительности, есть признаки животной жизни, но лучше приблизиться. Сейчас начнёт работать вторая группа, увидим другую сторону и объект на орбите.
— Командир, а ведь планету надо назвать, — сказал внезапно Алекс.
— Верно, курсант, — одобрил Горчаков. Подумал несколько секунд. — Предлагаю назвать её Мегер. Никто не против?
Криди довольно заурчал. Он не считал Мегер врагом, женщина была такой же жертвой, как и экипаж «Дружбы». Что бы она ни натворила, но заслужила добрую память.
— Конечно, Валя, — донёсся голос Матиаса. — Учёные одобряют. Да все одобряют!
— Марк! — сказал Горчаков. — Согласно пункту Устава шестнадцать дробь… э…
— Семь, — подсказал Марк.
— Спасибо. Шестнадцать дробь семь, по праву командира корабля, проводящего исследовательскую миссию, поскольку планета не имеет явных признаков цивилизации, вношу её в каталог под именем Мегер в честь погибшего члена экипажа — Анны Мегер.
— Внесено, — сказал Марк. — Планета отныне называется Мегер А.
Горчаков нахмурился.
— Почему… почему А?
— Согласно правилам, полное название планеты включает в себя фамилию и первую букву имени человека, в честь которого названа планета.
— Можно назвать её А Мегер? — спросил Горчаков.
— Нет, согласно правилам фамилия идёт впереди, — ответил Марк. — Вас смущает созвучие?
— Мегера? — Горчаков саркастически рассмеялся. — Ещё бы!
