– Лил, – окликнула ее Тэнси. – Ты ведь не наделаешь глупостей?
– Глупостей? Чтобы потерять статус умницы? Нет. Я просто буду заниматься своими делами, – повторила она. – Обычными делами.
У него был план, прекрасный план. Он верил, что этот план явился к нему в видении, в трансе, – он даже убедил себя, что это его великий предок в образе пумы направляет его. Он так долго считал Неистового Коня своим подлинным предком, что связь между ними стала для него истинной. Чем дольше он оставался в холмах, тем реальнее становилась эта связь.
План требовал осторожности и точности, но он не был беспечным охотником.
Он знал эту землю, у него была отличная позиция. Он проложит след. Подготовит приманку.
И когда наступит подходящий момент, сработает ловушка.
Сначала он провел разведку, рассмотрел и отверг несколько мест, прежде чем остановиться на неглубокой пещере. Она подходила для его целей на ближайшее время. Ее расположение было удачным – своего рода перекресток для двух основных точек.
Она будет служить клеткой.
Удовлетворенный, он пошел по змеящемуся маршруту обратно к территории парка, пока не вышел на популярную тропу. На нем была одна из курток, которые он украл по дороге, а также солнцезащитные очки-авиаторы и кепка с надписью «Chance Wildlife Refuge». Хороший штрих, подумал он. Эти очки и отросшая борода не смогут надолго обмануть остроглазых полицейских, но ему было приятно оставаться на виду и делать снимки на старый «Кэнон» добряка Джима.
Он терялся в толпе людей, которые его не знали. Он даже не стеснялся разговаривать с другими туристами. Просто еще один засранец, подумал он, расхаживающий по священной земле, как будто у него есть на это право.
Прежде чем он закончит, все узнают, кто он, за что он выступает. На что он способен. Он станет легендой.
Он понял, что именно для этого и был рожден. Прежде он никогда не понимал этого, не видел ясно. Никто не знал его лица, никто не знал его имени – за все прошедшие годы. Это, как он понял, должно было измениться, чтобы он смог по-настоящему повернуться лицом к своей судьбе.
Он больше не сбежит, как делал это раньше. Когда чувствовал горячее дыхание преследователей на своей шее или боялся быть схваченным. Теперь он мог признать этот страх. Он должен быть здесь, на этих холмах, на этой земле.
Жить или умереть.
Он был силен и мудр, и правота была на его стороне. Он верил, что выживет. Он победит, и эта победа добавит его имя к именам тех, кто пришел до него.
Неистовый Конь, Сидящий Бык, Красное Облако.
Много лет назад, еще до того, как он все понял, он принес жертву этой земле. Когда кровь женщины пролилась от его руки, все началось. Это не было случайностью, как он считал тогда. Теперь он понимал, что его рука была направлена. И пума, его дух-поводырь, благословила это подношение. Приняла его.
Она осквернила эту жертву. Лилиан Шанс. Она пришла на место его жертвоприношения, на его святую землю, где он стал мужчиной, воином, пролив кровь женщины. Она привела туда правительство в лице полиции.
Она предала его.
Теперь все имело смысл, все стало ясно.
Теперь это должна быть ее кровь.
Он ехал с небольшой группой и слился с ними, когда над головой прожужжал вертолет. Ищут его, подумал он и почувствовал, как гордость наполняет его грудь. Когда группа выбрала один из многочисленных переходов через узкий ручей, он махнул им рукой.
Пришло время снова ускользнуть.
Если он выполнит свое предназначение, то правительству, несомненно, придется рассказать общественности о том, что они украли. И, возможно, однажды истинный народ воздвигнет ему статую на этой самой земле, как это было с Неистовым Конем.
Пока же охота и кровь будут им наградой.
Он быстро передвигался по земле – преодолевал подъемы, равнины, высокую траву, мелкие ручьи. Даже с его скоростью и мастерством потребовалась бо́льшая часть дня, чтобы проложить ложный след на запад к границе Вайоминга, оставляя за собой знаки, по которым, как он насмешливо думал, мог бы пройти слепой. Он подсластил след бумажником Джима Тайлера, прежде чем двинуться в обратный путь.
Он снова направился на восток, вдыхая сосновый аромат.
Скоро будет полная луна, и под этой полной луной начнется охота.
Лил высадила анютины глазки на клумбу напротив вольера Клео. Им предстояло пережить заморозки, которые были не просто вероятны, а неизбежны, и весенние снегопады, которых следовало ожидать в ближайшие несколько недель.
Было приятно повозиться руками в земле, глаз ласкало радостное разноцветье. Ягуар внимательно наблюдал за ней, и Лил подошла к нему по тропинке.
– Как тебе?
Кажется, Клео ничего не имела против анютиных глазок.
– Если ты все еще ждешь «Годиву»[37], то вынуждена тебя разочаровать.
Кошка прижалась боком к забору, потерлась о него. Догадываясь, чего хочет Клео, Лил сделала шаг вперед. По мере приближения она следила за глазами самки и увидела наконец, как те расширились от удовольствия, стоило Лил провести рукой по ограде.
– Скучаешь по этому, да? Никакого шоколада или пуделей, но немного внимания тебе точно перепадет.
