Через четыре дня, при попытке переправиться через реку Дяочу, случилось несчастье, едва не стоившее Николаю Михайловичу (и всей русской науке) жизни верного товарища — Всеволода Ивановича Роборовского. Переправа шла удачно, на берегу оставались только бараны, небольшое стадо которых всегда следовало с путешественниками. Когда их вогнали в воду, быстрое течение понесло их. Роборовский на лошади бросился на перехват, но она его сбросила. Лошадь выбралась, а Роборовского затянуло в быстрину, тем более что он никак не хотел бросить свою винтовку. Несколько раз голова его уходила под воду. Все случилось настолько быстро, что никто не мог ничего сделать. Наконец Роборовскому удалось приблизиться к берегу, где вбежавшие в воду казаки вытащили его из стремнины.
Утром 3 июля экспедиция поднялась прежним путем на водораздел Желтой и Голубой рек и взошла опять на плато Тибета. Здесь мало что напоминало летнюю пору: трава на мото-шириках едва отросла на дюйм, дожди нередко заменялись снегом, по ночам прилично морозило. От обильных осадков разбухли болота, топи, разлились мелкие речки, что сильно тормозило движение каравана. Вьючные животные и верховые лошади вязли в непролазной грязи. «Затем лишь только мы тронулись с места, как пошел снег, который при сильном северо-западном ветре вскоре превратился в метель, залеплявшую глаза. Холод пронизывал до костей не только нас, но и облинявших теперь верблюдов. Последние беспрестанно спотыкались, падали и вязли в грязи. Приходилось их развьючивать и вытаскивать; намокшие седла и вьюки делались значительно тяжелее; верблюды выбивались из сил».
Едва добрались до реки Джанын-Гол. Намокший аргал не горел — чтобы вскипятить чайник, требовалось больше часа. Ночью морозы доходили до −4°, выпадал снег, а стоячая вода покрывалась наледью. Вдобавок к горной болезни непрестанный снег с дождем ослабляли людей. Из-за сырости спать приходилось на мокрых войлоках, носить мокрую одежду. Оружие ржавело, а собранные гербарии невозможно было просушить. Однако люди стойко переносили тяготы ради великой цели.
Именно здесь, у истоков Желтой реки, Пржевальский вышел наконец к двум образующим ее озерам, которых никогда еще не видели глаза европейца.
«Желтая река, образовавшись из ключей и речек Одонь-талы, вскоре затем проходит через два больших озера. В них скопляются воды значительной площади верховья новорожденной реки и сразу увеличивают ее размеры. Оба эти озера издревле известны китайцам под именами: западное — „Цзярын-нор“[133] и восточное — „Норин-нор“[134]. Но так как положение тех же озер на географических картах правильно установлено не было и никем из европейцев они не посещались, то, по праву первого исследователя, я назвал на месте восточное озеро Русским, а западное — озером Экспедиции».
Итак, исследование установило, что великая китайская река Хуанхэ, иначе Желтая река окончательно выходит из озер в северо-восточной части озера Русское. Далее эта река называется тангутами Мачу; протекая к востоку, она делает крутую дугу[135], обходя вечноснеговой хребет Амне-Мачин, прорывает поперечные гряды Куньлуня и устремляется в глубь Китая. Неизвестные к тому моменту части Желтой реки лежали от выхода ее из озера Русское до устья реки Чурмын, где Пржевальский побывал в 1880 году.
Описав озеро Русское и озеро Экспедиции, а также пестрый птичий мир этих озер, экспедиция переправилась через реку Салому (монгольское название Хуанхэ в ее верховьях) и вскоре вышла в долину реки Хату-Гол, где паслись на летних пастбищах оставленные на складе в хырме Дзун-засака верблюды. Зимняя вылазка в Тибет была завершена, несмотря на все трудности и опасности пути в неизведанные земли, а опасности эти были куда как не иллюзорны.
