В его голове вновь возник образ девушки. Всегда строгая, замкнутая в себе и достаточно резкая на слова — но в то же время такая красивая, умная, стройная… Настоящая сказка, лишённая счастливого финала. Всякий раз при мыслях об Марианне он краснел, смущался, начинал тяжелее дышать — а она продолжала смотреть не на него. Почему же всё так несправедливо?
Он порой злился на друга не столько из-за этого, сколько потому, что он ничего не понимал. Или не хотел понимать. Альберт ставил больше на первое.
В тревожных мыслях он и не заметил, как забылся беспокойным сном.
Ровный строй кораблей сделал медленный разворот, беря курс на цель. Вокруг них простиралась бесконечная тьма, и ярко светили бесчисленные звёзды. Вдали виднелись некоторые планеты, особенно Метаан-3, ближайший к Сионе мир.
Однако не они были целью флота.
Полёт вышел коротким, после чего перед ними треснула по швам сама Вселенная. Корабли окутали разряды энергии, а когда дыра в пространстве оказалась слишком близко — ещё и полупрозрачные белесые плёнки. Меньше чем за двадцать минут эскадра покинула эту реальность, шагнув во власть жестокой природы Эмпирей.
Ему снилось, что он скитается по пустым, безжизненным землям, а его единственным спутником является лишь разноцветное, безучастное небо. Его не знающие усталости и покоя ноги перебирали песок, гравий, грязь, а иногда даже лаву и что-то, что сложно было объяснить.
По крайней мере простым, человеческим языком. Но есть ли в том нужда?
Подсознательно он понимал, где находится, но предпочитал с отчаянным любопытством продолжать путь. Этот мир, это пространство манили его. Здесь он чувствовал себя как дома.
Сколько длились его скитания? Кто знает. Впрочем, для него не было разницы — он не задавался подобными пустяковыми вопросами.
Очень часто ему попадались местные обитатели, передвигающиеся везде и как угодно: пролетая, проползая, проплывая. Их было бесконечно много. Сонмы и сонмы. Некоторые его игнорировали, но многие поворачивали к нему свои обезображенные лики.
Нерождённые, как-то отстранённо подумал он, поглядывая на них в ответ. Отражения нас самих, наши зеркала, созданные для того, чтобы являться к нам в самых страшных наших кошмарах и призывать нас к ответу за наши прегрешения. Они неотъемлемая часть мироздания, но в то же время без нас… они всего лишь прах.
В какой-то момент он подумал, что не отказался бы остаться здесь навсегда. Да, его появление на этот свет произошло совсем в другом пространстве, но среди этого бесконечного вихря разноцветного пламени дремала ещё одна часть его души. Странно, но не смотря на острое чувство опасности, колышущееся в мозгу, Руксус не чувствовал страха, скорее наоборот. Варп…здесь царит слово сильнейшего, а он как раз достаточно силён — иначе был бы уничтожен в самые первые мгновения своего появления здесь. Нерождённые чувствуют страх, питаются им, не прощают ошибок и презирают слабость. Руксус подумал, что у них есть что-то общее.
Он ступал по глади раскаленной воды, чья поверхность была черна, словно человеческая душа, и миллиарды звёзд и огней отражались в ней. Преодолевая её нетерпеливый ход, юный псайкер не чувствовал жар, только любопытство. За ним кто-то неусыпно, с интересом наблюдал.
В конце концов Руксус обернулся, последовал туда, где ощущал чужой тяжелый взгляд. Это привело его к высокому острому камню, на вершине которого сидел ещё один Нерождённый. Его размытый образ показался юноше до боли знакомым.
— А я говорил, что мы еще встретимся, птенец. В этот раз не судьба, но непомерное любопытство привели тебя ко мне. Интересно.
Руксус узнал этот уверенный, надменный голос, и на мгновение пошатнулся. Демон громко расхохотался.
— Вы всего лишь корм, и мозгов у вас не много, но клянусь Вечной Игрой, порой ваша недалёкость даже удивляет меня. Неужели тебе понадобилось так много времени, чтобы узнать меня?
Руксус нервно сглотнул, отступил на шаг.
— О да, ты не можешь ошибаться. Я тот, кто уже успел почти поглотить тебя. Ты уже был моим, но вмешались другие куски плоти.
Руксус понемногу приходил в себя. Мимолётный страх, вызванный появлением уже знакомого Нерождённого, достаточно быстро сходил на нет.
— Да, я помню. Ты ещё убежал, как побитая собака.
— Слишком громкие слова для того, кто едва не проиграл, — ничуть не поддавшись на издёвку, спокойно отозвался демон.
Как и тогда, его окружала плотная бурлящая дымка, но сейчас Руксус мог видеть сквозь неё чуть больше, чем раньше. Теперь он смог разглядеть длинную уродливую клешню на месте левой руки, и похожие на толстых отвратительных змей щупальца вместо правой. Так же ему показалось, что у демона всего один ярко горящий глаз, прямо там, где должен быть лоб.
— Слишком много говоришь для того, кому нужна моя душа, — не замедлил с ответом Руксус. — Чего же ты ждёшь? Нападай.
— Не сегодня. И не сейчас. Не пытайся понять, твой ограниченный ум всё равно не сможет. — Юноше показалось, что нерождённый поменял позу.
— Но ты следил за мной. Внимательнее, чем остальные. Уж это ты отрицать не можешь!
Демон ответил не сразу: