– Пусть даже так, Империум – наш дом, и другого у нас нет. И едва ли будет. Пока что ты лишь порицаешь то, что когда-то защищал. Неужели только этим ты оправдываешь начатое тобою кровопролитие? Оглянись, Андроатос! Вся эта кровь, тех же бесчисленных миллионов – на твоих руках.
Незамутненный лишь покачал рогатой головой.
– Ты так и не понял. Защищая Империум, они гибнут в бесконечной, лишенной смысла борьбе за выживание, в то время как я несу лишь забвение. Человечеству пора исчезнуть, мой дорогой брат, отойти в сторону. Мы пришли в эту Галактику незваными гостями, заявили свои права на чужой дом, а теперь делаем вид, будто всё действительно принадлежит нам – и платим за это кровавую цену, жертв которой давно нет числа. Империум не более чем язва на теле Галактики, дряхлый, немощный старик, едва способный усидеть в кресле. Ты тоже посмотри вокруг, но шире. Кругом одна война. Думаешь, я выбрал Кхорна потому, что считаю его истинным богом? Я всегда плевал на богов. Просто эта Галактика не знает ничего, кроме войны, и лишь потому Владыка Черепов выглядит чуть более убедительным. Мне всё равно на его дары, моё единственное истинное желание – закончить мучения человечества. Космос не принадлежит нам, и никогда не будет. Пришло время положить конец это бессмысленной кровавой борьбе.
Кериллан солгал бы, если б сказал, что слова Андроатоса ничуть не тронули его. Сжавшись, даже немного понурив голову, он всё же выше поднял «Призывающего к ответу»:
– Человечество никогда не пойдет на это. Мы его защитники, всегда ими были, – но не судьи. Ты не вправе решать за весь людской род. Если он хочет бороться – пускай. Это его решение.
– Решение, принятое Высшими Лордами Терры? – усмехнулся Чемпион Кхорна. – Чиновниками Администратума, планетарными губернаторами и генералами Имперской Гвардии? Как думаешь, Кериллан, много ли желания умирать за чужое выживание у простого бродяги, лишенного крова, семьи, и даже здоровья? Империум ведь не дал ему ничего, кроме нищеты и унижений.
– Даже если… – тугой ком застрял у Кериллана в горле, – даже если у человечества забрали всё, что у него было, всегда остаётся надежда. Она наша опора и последняя защита. Может, когда-нибудь настанут совсем другие времена, а мы будем делать всё, чтобы они наступили…
Вновь под сводчатым залом раздался оглушительный смех Андроатоса.
– Пустая надежда! Как наивно! И верно, чего же я ждал? Ты действительно не видел тех рек крови и гор трупов, какие довелось видеть мне. Глупые надежды, бессмысленные жертвы, пустой разговор. В любом случае я намеревался убить тебя, а не открывать глаза. Ты уже всё равно что мёртв, Кериллан, не то что слеп. Но так и быть, я обещаю выколоть тебе глаза: в назидание остальным и символизма ради. Пусть все увидят, что происходит с теми, кто ещё заблуждается.
Кериллан сместил клинок влево, принял защитную стойку.
– Боюсь, что тебя тоже не ждёт достойное погребение. Ты умрёшь в позоре и будешь забыт, Андроатос. Как и все, кто отвернулся от человечества.
Воитель Хаоса набросился с почти звериным рычанием; наконец-то, возмездие настигнет убийцу Селтигара! Время разговоров прошло.
Кериллан знал, что будет непросто, но такого напора не ожидал. Первые несколько минут ему только и оставалось, что беспрестанно уклоняться, парировать и отступать. Андроатос наступал подобно лавине, – а ведь даже Астартес ничего не могли противостоять самой природе! Плащ развевался за спиной предателя, едва поспевая за его скоростью.
В противнике чувствовались и мастерство, и талант, и многолетний опыт, полученный во множестве боях, но Вечный Страж всё равно чувствовал, что способен победить. В конце концов, он пришел сюда именно ради этого. Сохранность миллиардов жизней граждан Империума сейчас зависела именно от его победы. В полной мере осознав это, наконец встретившись со злейшим врагом лицом к лицу, Кериллан так же понял, что в его душе точно нет места ни страху, ни сомнениям. Теперь только победа.
Он сел на одно колено, ударил снизу. Андроатос, до того наступавший, этого не ожидал и с трудом отбил атаку, сделав шаг назад. Первое отступление. Кериллан поднялся, попытался провести серию выпадов, но уже на её середине столкнулся с жесточайшим сопротивлением. Незамутненный, перехватив инициативу обратно, сам вновь бросился в атаку. «Воспевающий Резню» и «Призывающий к ответу» сталкивались в воздухе вновь и вновь, отбивая трескучие искры и поя песню самой смерти. Противники кружились в смертоносном танце, где каждое движение, любая ошибка могла означать всё. Два великих воина столкнулись лицом к лицу, и никто, окажись он рядом, не смог бы выстоять против них.