– Посмотрите на них, – улыбнулся Узерес, пригладив длинные волосы, упавшие на широкий и выступающий, словно край чугунка, лоб. – Сегодня вечером они заснут с полными животами. Им нет никакого дела до моих намерений.
– Это лишь капля в море, – холодно ответила Исбэль. – Вся моя поездка – капля в море. Война отняла у людей гораздо больше, чем я могу дать. Еще одно лицемерие, в котором я обязана участвовать, и в нем у вас, лорд Узерес Антрантес, одна из главных ролей. Не думайте, что это забывается просто так.
– Не стоит везде видеть тени, хотящие вас поглотить, моя королева, – лицо Узереса походило на лягушачье. Странно, подумала Исбэль, змея имеет вид жертвы, хватку хищника и изворотливость слизня.
– Я рада, что Алисию не отдали за вашего сына. Иглас Лоухерт никогда бы согласился породниться с предателем, – Исбэль повернула голову к Узересу, а он лишь продолжал учтиво улыбаться, но взгляд его напряженно сверкнул. Лорд Антрантес только что вспомнил, как меняется Исбэль, когда выпускает коготки из пухлых шерстяных лапок. – Надеюсь, вы помните, что обычно делают с предателями?
Он подошел ближе, так, чтобы их не слышала стража:
– Вы считаете нас предателями, но это далеко не так, – Узерес мягко завис над Исбэль, придерживая слишком широкие рукава, устремившиеся вперед, – Мы вполне осознаем, что такое Блэквуды на троне… Что король Дорвуд, прошу меня простить, ваш почивший отец, что Блэквуды – это лишь выбор меньшего из двух зол. Но когда мы узнали, что вы живы… – Узерес сделал небольшую паузу и перешел почти на шепот, – …все стало весьма предсказуемо. Послушайте, королева Исбэль, вы – не ваш отец, и для трона предпочтительней, чем король Дорвуд и все Блэквуды вместе взятые. Поэтому я и приехал тогда на пир. Не ради них, а ради вас – не это ли истинная преданность короне? Разве можно казнить за желание сохранить страну?
– Скажите мне откровенно, – Исбэль резко повернула голову и оказалась лицом к лицу с Узересом, нос к носу, – Если бы вам не подвернулась такая удача, как Блэквуды, вы бы решились на измену?
– Позвольте повторить, я – не предатель, – вежливость Антрантеса становилась нарочитой и начинала раздражать, – Если бы не случилась война, наш почивший король просто бы дожил остаток своих лет и передал бразды правления старшему сыну – Лорелу, законному наследнику. Но обстоятельства сложились так, что у нас не осталось столько времени, и пришлось сделать выбор. Трудный, почти невозможный… но все таки выбор. На то были веские причины.
– Назовите мне такие причины, которые заставили вас нарушить клятву, присягу и вековые традиции, – Исбэль до скрипа сжала оборки на пышном темно-бардовом платье. Хорошо, что ее огненные волосы были усмирены плотной жемчужной сеткой, иначе кое-кто бы сгорел прямо на этом помосте.
Сальная вежливость лорда Антрантеса тут же испарилась. Он повернул остроносую лягушачью голову в сторону возбужденной толпы:
– Никто. Никогда. Не нанимает инаркхов.
– Ваше Величество, привезли новые телеги с хлебом, – послышался позади голос Юстаса. Не следовало и удивляться – не прошло и пяти минут, как он снова тут. Но этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы Антрантес влил яд в уши Исбэль.
– Я больше не принцесса, лорд Антрантес, не забывайте, с кем разговариваете, – сказала Исбэль Узерису и пошла вслед за Юстасом.
Прибыл король. Под трубные фанфары он сел на трон на помосте, украшенным шелком и цветами, а королева спустилась в народ. Реборн наблюдал сверху, как Исбэль шла в окружении стражи, возглавляя горячий обоз со свежей выпечкой, как своими руками раздавала хлеб. Как монетники бросали медяки в толпу и вручали леденцы детям, толпа выкрикивала имя своей королевы. Казалось, народ был нескончаем, но телег с хлебом было еще больше – щедрость лорда Антрантеса не знала границ. Исбэль даже позволила себе мысль, что не так уж он и плох – этот мерзкий предатель.
Нет, Антрантес не был рад, когда узнал, что Исбэль осталась жива. Он был в ужасе. Пшеничная вдова – первая кровь, народная любимица и надежда верных лордов на сохранение собственных голов. Простой, как скальный булыжник и прямой, как портовый босяк король Бернад оказался не так глуп. Мятежные лорды раскололись на две стороны: одни, как и Узерис, видели в Исбэль опасность, другие посчитали это волей Богов, и поддержали будущую королеву, надеясь отмыть кровь их домов вопреки собственному страху. Добрая пшеничная вдова милосердна… Узерес не был таким оптимистом. Свои силы гораздо надежней, чем призрачная воля Богов. Но что же осталось? Поверить в свою ложь – лучшего способа убеждения в своей искренности не придумали даже сами Боги. Словами, хлебом или щедрыми дарами… благосклонность Исбэль стоила дорого. Он старался заполучить ее до того, как она начнет влиять на своего мужа настолько, что ее коготки доберутся до его шеи.
«Узерес, ты как песик, гоняешься за собственным хвостом, – освобождая рот от его плоти, хихикнула любовница, – Вспомни, что творилось на пиру. Исбэль птичка в золотой клетке, она поет нужные песни и ест с рук Блэквудов».