«Один образованный человек, – говорит Мейер, – рассказывал мне, как однажды он был испуган тем, что отдавил дверью палец своему маленькому ребенку. В момент испуга отец почувствовал сильнейшую боль в соответствующем своем пальце, и боль эта продолжалась целых три дня».
Воображение слепоглухонемой, вроде Л. Бриджмен, должно состоять исключительно из осязательных и моторных образов. Все слепые принадлежат к осязательному и моторному типам. Когда молодому человеку, у которого Франц снял с глаз катаракту, после операции показали начерченные геометрические фигуры, он не смог составить себе идею квадрата и круга, пока не проверил зрительных впечатлений осязательными, проведя пальцами по контурам фигур, как бы ощупав их, подобно реальным предметам.
Патологические особенности. Изучение афазии за последние годы показало, как неожиданно глубока разница в формах воображения у отдельных индивидов. У одних материалы мысли, если можно так выразиться, состоят преимущественно из зрительных образов, у других – из слуховых или моторных, у большинства же – из равномерной смеси всяких образов. Последние – индифферентные типы, согласно выражению Шарко. Понятно, что одно и то же повреждение мозга может различно воздействовать на лиц, принадлежащих к разным типам воспроизведения. У одного поражение затрагивает весьма важную для него группу нервных путей и парализует ее деятельность, для другого поражение тех же нервных путей несущественно.
Особенно интересен случай, опубликованный Шарко в 1883 г. Пациентом был купец, прекрасно образованный человек, принадлежавший к типу с наивысшей силой зрительного воспроизведения. Из-за какого-то болезненного процесса в мозгу он внезапно потерял зрительную память, вместе с тем его умственные способности несколько ослабели, оставаясь, впрочем, вполне нормальными. Вскоре он заметил, что может продолжать дела, применяя свою память совершенно иным путем, и ясно описал отличие нового состояния от прежнего. Всякий раз, как он возвращался в А., куда ему часто приходилось ездить по торговым делам, ему казалось, что он въезжает в незнакомый город. Он осматривал памятники, дома и улицы с таким же удивлением, с каким он осматривал бы никогда не виданный прежде город. Когда его попросили описать главное общественное место в А., он ответил: «Я знаю, что такое место есть в городе, но не могу представить его себе и ничего не могу сказать о нем». Так же точно он не помнил лиц ни своей жены, ни детей. Даже после того как он пробыл с ними в новом состоянии некоторое время, он все-таки не мог к ним привыкнуть Он забывал даже собственное лицо, и однажды заговорил со своим отражением в зеркале, приняв его за отражение другого человека.
Пациент жаловался также на потерю цветовой памяти. «Я знаю, что у моей жены черные волосы, но припомнить этот цвет, а также наружность и черты лица жены я не в состоянии». Зрительная амнезия у него распространилась и на все объекты прошлого опыта, начиная с детства: например, отцовский дом, где он провел юные годы, он не узнавал. Кроме потери зрительной памяти, в нем не замечалось никаких ненормальностей. Отыскивая что-нибудь в своей корреспонденции, он, как и все нормальные люди, перебирает полученные письма, пока не находит нужного. Из «Илиады» он помнит лишь несколько первых стихов и должен долго рыться в памяти, чтобы процитировать несколько строк из Гомера, Вергилия или Горация. Складывая числа, он нашептывает их себе. Он вполне ясно понимает, что должен поддерживать память, пользуясь слуховыми образами, которые запоминаются им с трудом. Слова и фразы, припоминаемые им, звучат, как эхо, в его ушах, что составляет для него совершенно новое ощущение.
Если он хочет выучить что-нибудь наизусть, например ряд фраз, то он должен несколько раз подряд громко прочитать их, чтобы запечатлеть в памяти при помощи слуха. Когда он впоследствии повторяет вслух те же фразы, каждое слово предварительно выступает соответствующим впечатлением внутреннего слуха. Прежде подобное ощущение было неизвестно ему.
Если бы у того же лица произошло внезапное расстройство не зрительного, а слухового воспроизведения, это составило бы для него гораздо меньшее несчастье.
