Если участники группы спрашивают психотерапевта о его личной и профессиональной жизни, то, как советует Фридмен (Friedman, 1989), следует просто коротко ответить на такие вопросы. Это элементарнейший принцип. Если вопрос кажется терапевту бестактным, неуместным, слишком личным или ему неудобно ответить на него, об этом надо прямо сказать спрашивающему. Чаще всего личные вопросы участников бывают демографического характера (женат/замужем, есть ли дети?) или же связаны с профессиональной квалификацией (психолог или врач? сколько лет работает? где?). Для терапевта ответы на такие вопросы не должны составлять труда. Если он избегает отвечать на них, участники обычно реагируют отрицательно. Простые и откровенные ответы на такие вопросы являются примером правильного самораскрытия терапевта, способствуют формированию доверия между ним и группой.
Но самораскрытие терапевта таит в себе и определенную опасность. Мнение о том, что чем больше открытости и чем она глубже и личностнее, тем лучше, неоправданно. Нежелательны полная откровенность и самораскрытие не только терапевта, но и участников. Во многих исследованиях подчеркивается значение правильного самораскрытия терапевта для работы группы.
Вероятно, самым важным результатом понимания психотерапевтом репрезентативной системы пациента является доверие. Большинство психотерапевтов придают доверию пациента очень большое значение, однако мало кто учит, как можно его заслужить, тем более что непонятно, как это можно объяснить в четкой, доступной форме.
Пациент почувствует к вам доверие, когда он уверует, во-первых, в то, что вы понимаете его, во-вторых, что вы можете помочь ему взять от жизни больше, чем это удавалось до сих пор. Важно понять в этом случае – каким образом, благодаря какому конкретному процессу у пациента формируется эта вера.
Ответ тесно связан с ответом на вопрос о том, с помощью какой репрезентативной системы пациент организует свой опыт. Пусть мы имеем дело с пациентом, у которого развита кинестетическая репрезентативная система. Сначала мы выслушаем его описание собственного опыта, затем убедимся, что правильно понимаем сообщаемое им (его модель мира), и наконец, будем строить свои вопросы к пациенту, т. е. фактически структурировать свое общение с ним, применяя в них кинестетические предикаты. Поскольку данный конкретный пациент организует свой опыт кинестетически, постольку, употребляя в общении с ним кинестетические предикаты, мы облегчаем ему понимание наших сообщений и помогаем ему поверить (в данном случае почувствовать), что мы понимаем его.
Этот процесс выбора предикатов, направленный на то, чтобы наши пациенты лучше и легче понимали нас, – основа и начало доверия. Пациент, подобный тому, что описан выше, почувствует, что раз психотерапевт понимает его, то он может и помочь ему.
