Психология доверия полностью

Дать психологическую характеристику скептика пытался еще Гегель. Он отмечал характерные для скептика субъективность и тщеславие сознания, безграничное высокомерие, в силу которого его собственное самоограничение превращается в решающий приговор. Сомнение, которое должно вроде бы свидетельствовать о тонком и остроумном мыслителе, есть только тщеславие и чистый вздор или вялость мысли, которая ни к чему не приводит. Но Гегель не учел, что у скептика в поведении проявляется и психология неудачника. На эту сторону обратил внимание Г. Г. Шпет.

Г. Г. Шпет (1994) в статье 1919 г. «Скептик и его душа» описал психологический портрет философствующего скептика. Отдавая должное сомнению и его роли в критике здравого смысла, он отмечал, что скептик, возводящий сомнение в принцип и пребывающий в скептицизме, так и остается лишь в начале познания философии, как, впрочем, и любого другого дела. Согласно Шпету, начинания скептиков следует характеризовать как неудачу в философии. Психологическое переживание неудачи выступает как обобщение, придающее скептицизму видимость объективной теории с некоторого рода назойливым, но все же смыслом.

Смысл сомнения скептика состоит в его всеобщности. Это есть утверждение сомнения вообще, и как таковое оно есть, следовательно, утверждение всеобщей возможности сомнения. Это перспектива бесконечного повторения на всякое положительное суждение одного и того же автоматического вопроса: а не может ли все-таки все обстоять совершенно иначе? Условием такого постоянного вопрошания является решительное непонимание того, чем знание отличается от мнения, и замена акта мышления темпераментом.

В душе скептика, писал Г. Г. Шпет, переплетается психология отвергнутого и разочарованного с психологией «начинающего». Отвергнутый истиной скептик чувствует себя заброшенным в своем одиночестве, и в нем рядом с затаенным чувством неудачи, как у всякого неудачника, развиваются самомнение и надменность. Его самомнение развивается в желание и даже страсть принизить других. Он видит в них свои же недостатки, его воображение с любовью останавливается на их слабостях, он культивирует в себе способность открывать их с первого взгляда, он беспокойно подозрителен и не верит их заявлениям о положительных целях, частичных достижениях и удачах; и если невозможно заподозрить их искренность, он видит наибольшее утешение в констатировании частичности их успехов, усиленно подчеркивая их слабость для достижения целого. Он сам довольствовался бы только целым, а не таким мелким и ограниченным крохоборством. Ему свойственна ревнивая зависть к каждому, серьезно пролагающему себе пути к познанию. Его непрерывно гложет одна упорная мысль: что мне недоступно, то никому недоступно, но я правдив, другие обманывают. Скептик признает всякое уничижение только по адресу другого, ибо это пища для его самомнения, скрываемого тщеславия и высокомерия.

Сомнение скептика в чужой удаче, доходящее до отрицания и порицания всех успехов в чужой работе, сопровождается у него верой в существование совсем особых средств, радикально отличных от всех испытанных, снимающих завесу с совершенно исключительных тайн и дающих проникнуть в никому еще неведомые сферы. Уверенность в существовании таких средств связывается у скептика с убеждением, что именно ему самому и суждено в будущем открыть эти средства. А до того времени, сам испытав неудачу, он считает своей обязанностью останавливать и предупреждать других о тщете их усилий, а также предостерегать против доверия к средствам, какими до сих пор располагало знание. Разочарованность в познании связана у скептика с всеобщим недоверием уже не к познанию как таковому, но и к людям.

Г. Г. Шпет завершает свою статью замечанием, что проблемы внутренней растерянности скептической души – вопрос первостепенной важности и для нефилософов, поскольку скептицизм встречается и у простых смертных.

Итак, психологический облик и поведение скептика в изображении Г. Г. Шпета оказались весьма неприглядными. Внутренняя растерянность и саморазрушение скептической души вызывают у окружающих сострадание, а поведенческие проявления – раздражение и неприязнь, а то и более сильные отрицательные эмоции.

Однако следует сказать несколько слов и в защиту скептицизма и скептиков. Здоровый, не доведенный до крайности скептицизм играет существенную роль в процессе познания, поскольку в сомнении таятся истоки подлинного исследования. Без скептицизма мы рискуем погрязнуть в непроверенных системах утверждений, выражая же скептицизм, мы способствуем возникновению новых идей.