Мазохизм — термин, вошедший в психиатрию от имени австрийского писателя Мазоха. Так называется стремление подвергаться истязанию, мучению другим лицом для полового возбуждения и удовлетворения.
Самоистязания многих религиозных культов очень близки мазохизму. Так, одно из мистико-аскетических направлений ислама — суфизм — предлагает верующим «наслаждаться ударами друга».
В XIII–XIV веках в Западной Европе и в Скандинавских странах форму массового психоза приняла религиозная секта флагеллантов, т. е. бичующихся. Массовые самобичевания и бичевания друг друга практиковались не только в монастырях, но и в покаянных процессиях, ходивших по улицам и «принимавших крещение кровью». Вспомним о магии крови, и здесь станет видна отчетливая связь сексуальной психологии с психологией религии. Конечно, не все флагелланты были мазохистами. Признание этого было бы упрощением, снимающим идеологическую сторону проблемы. Многие были просто фанатиками. Огромную роль здесь имели и механизмы подражания. Но и мазохизм и садизм здесь играли не последнюю роль.
Садист-монах, наблюдающий бичующуюся девушку, получал удовлетворение. Но и мазохистки-женщины, не только подвергавшиеся бичеванию мужчиной, но и побуждаемые им к самобичеванию, также переживали религиозное чувство, смешанное с половым. Бывало, конечно, и наоборот.
В этой книге каждый рассказ имеет самостоятельное значение. Это обычно какой-либо более или менее частный случай, взятый из жизни, но имеющий отношение к религии как социальному явлению. Однако рассмотрен он сквозь призму психологической науки и описан в ее понятиях.
Но главы книги выделяют основные, узловые проблемы психологии религии. В этой главе содержатся факты и мысли, раскрывающие в той или иной степени психологическую сущность чувства веры как минимума религии.
В предыдущей главе мы видели, как Ленин по-своему прочел Фейербаха и понял, что «тайна религии» лежит в самой сущности зарождавшегося у первобытного человека абстрактного мышления. Мы видели, что через ряд лет это диалектическое свойство мышления понял и великий физиолог И.П. Павлов, открывший в деятельности человеческого мозга особую систему, названную им «второй сигнальной системой действительности».
А в этой главе мы увидели, что свойственный второй сигнальной системе и особенно абстрактному мышлению «отлет фантазии от жизни» субъективно переживается как чувство веры. В этом и заключается психологическая сущность того, что Энгельс назвал «фантастическим отражением».
Из рассказов этой главы мы видели, что чувство веры является обязательным элементом любого явления религиозной психологии. Вместе с тем оно принципиально отлично от нравственного, эстетического и сексуального чувств, имея с каждым из них только некоторые общие черты.
Поскольку мозг у конкретного человека один и сознание личности тоже едино, все эти чувства в индивидуальном сознании могут изолированно рассматриваться только условно. Анализ религиозного сознания требует учета общностей и связей, но в еще большей степени и различий чувства веры с другими чувствами. Эти общности и связи и различия были показаны в рассказах этой главы, хотя к ним мы еще будем возвращаться и в дальнейшем.
Мы видели, что вера, как психологическое явление, относится к чувствам и что эмоциональный компонент ее психологической структуры подчиняет мышление, побочным продуктом которого она по происхождению является. Как всякая эмоция, вера может выражаться в различной степени: от смутного настроения, включенного в структуру более сильного, например эстетического чувства, до страсти, проявляющейся как религиозный фанатизм, и до аффекта — религиозного экстаза.
Но главное, что я хотел показать в этой главе, — это психологическую причину непримиримости науки и религии как форм общественного сознания. Она — в принципиальном различии знания и веры в индивидуальном сознании. Именно потому, что для религиозной психологии конкретного верующего человека вера первична, а религиозная идеология приспосабливается к ней, сущностью религии как социального явления является религиозная общественная психология, а не религиозная идеология, являющаяся только ее формой.
— Боги ничего не делают безвозмездно, но продают людям различные блага: и можно у них здоровье купить по случаю за бычка, а богатство за четырех быков, царскую власть за гекатомбу, благополучное возвращение из Иллиона в Пилос за девять быков, а плавание из Авлиды в Иллион за невинную царскую дочь. А разве Гекуба за двенадцать быков и покрывало не хотела выторговать у Афины согласие на то, что Троя не будет взята за это время? Надо полагать, у богов есть много таких товаров, которые идут за петуха, за венок и даже за одну щепотку ладана!
Этим словам греческого философа-атеиста Лукиана немного меньше двух тысяч лет.
