Так, страх может проявляться как настроение боязливости и доходить до аффекта ужаса; горе — колебаться от грусти до отчаяния; радость может проявляться как ликование.
Все эти эмоции в той или иной степени входят в психологическую структуру религиозного чувства, которое в своем наиболее сильном проявлении приобретает форму своеобразного аффекта — религиозного экстаза.
Обычно религиозный экстаз называют просто экстазом, но это неверно, так как эстетическое чувство художника, например, может дойти до уровня эстетического экстаза. Чувство любви также часто доходит до любовного экстаза. Эти экстазы могут проявляться совершенно независимо от религиозного чувства, но могут и входить в его структуру.
Особенно тесна связь полового и религиозного чувства.
Евангелие полно мыслей, указывающих на связь религиозного и полового чувства, в частности в Послании к эфесянам (гл. 5, ст. 31–32), в Первом послании к коринфянам (гл. 6, ст. 15–17), в послании Иуды (гл. 1, ст. 4) и т. д.
Литература полна художественных образов, показывающих связь полового и религиозного чувства. Очень выразительны образ отшельника Пафнутия в сцене мученичества из повести Анатоля Франса «Таис», так же как сцена жертвоприношения в храме Изиды из повести А.И. Куприна «Суламифь», третья глава повести Г. Флобера «Саламбо». Примеров можно было бы привести много.
В камлании шаманов, мэнэрике калымчанок, в кликушестве религиозный экстаз также, хотя и не столь отчетливо и прямо, связан с половым чувством. Но есть и другие формы религиозного экстаза. Он может принимать форму религиозного фанатизма, при котором вера в бога «проклинает во имя спасения, она свирепствует во имя блаженства», как говорил Г.В. Плеханов. Религиозные войны, как и вообще религиозные споры, всегда были окрашены фанатизмом.
Убедительным примером того, как религиозный фанатизм тесно переплетается с другими проявлениями общественной психологии, является многолетняя борьба маори против расхищения их земель в Полинезии колонизаторами. Борьба маори вылилась в 1864–1868 годах в религиозное движение «хау-хау», в котором тесно сплелись социальные устремления, древние верования и христианство. Маори верили в свою неуязвимость и, доводя себя до экстаза, с магическими жестами и возгласами «хау!» шли под пули колонизаторов.
На берегу Братского моря, над тем местом, где когда-то бурлил порог Падун, стоит рубленная из кедра башня. Это часть Братского острога, заложенного в 1654 году казаком Фирсовым.
В этой башне (а быть может, и в такой же, которую перевезли в Москву, в Коломенское, или в одной из других двух подобных, но уже не сохранившихся) в 1656–1658 годах был заключен протопоп Аввакум.
Основатель русского старообрядчества и глава раскольников, он был, как видно из более чем 50 оставленных им сочинений, одаренным писателем и человеком поразительной воли. В автобиографии Аввакума нет ни следа экзальтации, взвинченности: в каждой строчке спокойная уверенность в своей правоте.
Фанатизм, с которым он боролся за свои убеждения, позволил ему переносить невероятные лишения и страдания, что видно из его собственных слов:
— Посем привезли в Брацкий острог и в тюрьму кинули, соломки дали. И сидел до Филиппова поста в студеной башне. Там зима в те поры живет, да бог грел и без платья, что собачка на соломе лежу. Коли накормят, коли нет. Мышей много было, я их скуфьею бил, батошка не дадут, дурачки! Все на брюхе лежал. Спина гнила. Блох да вшей было много. Хотел на Пашкова кричать: «Прости!» — да сила божия возбранила, — велено терпеть.
Мы не знаем, преодолевал ли боль и холод Аввакум или он их просто не чувствовал. Физиологически допустимо и второе. Очаг возбуждения, связанный с его идеями, мог быть настолько силен, что, по закону отрицательной индукции, он мог затормозить очаг, вызывающий боль.
Фанатизм — это крайняя нетерпимость ко всем другим взглядам, кроме определенной идеи, к которой существует исступленная приверженность, связанная с эмоцией, доходящей до аффекта.
Фанатизм бывает не только религиозный, но может быть связан и с различными другими идеями: политическими, научными. Чувство и идеи ревности также могут доходить до фанатизма, как, например, у шекспировского Отелло. При всей близости различных видов фанатизма по психологическим механизмам, они, конечно, глубоко различны по содержанию, определяемому фанатичной идеей.
Религиозный фанатизм часто бывал и бывает более сильно выраженным, поскольку религиозные идеи по самой своей природе рождаются из религиозного чувства. Аффект, с которым связан подлинный фанатизм и без которого он не бывает, нередко делает фанатика нечувствительным не только к лишениям, но и к боли.
