Исповедь — таинство покаяния; устное признание грехов своих перед духовником. Исповедовать — расспрашивать, заставлять рассказывать все; выслушивать и отпускать грехи перед причастием — так В. Даль определяет эти слова в своем «Толковом словаре».
Какова же психологическая сущность исповеди, заставлявшая уже с IV века большинство верующих добровольно исповедоваться, «раскрывая душу» духовнику? Этих психологических сторон в исповеди, по крайней мере, три.
Первая сторона — это психическое явление, понятое еще древнегреческими философами-пифагорейцами и более подробно разработанное Аристотелем в учении о катарсисе (что по-гречески означает очищение) под влиянием музыки, трагедии. Сейчас это явление нам понятно с точки зрения взаимодействия эмоций и вытеснения примитивных эмоций возвышенными и более сильными эстетическими. Не удивительно, что ритуальная обстановка исповеди способствовала катарсису в аристотелевском смысле.
Вторая психологическая сторона исповеди отражена в мудрой народной поговорке: «Разделенная радость — двойная радость; разделенное горе — половинное горе». Каясь в грехах священнику, исповедующийся невольно делился с ним и своим горем, и радостями, и притом теми, о которых он не мог обычно говорить с другими людьми.
Третьей психологической стороной исповеди является тоже катарсис, но уже в другом смысле этого понятия, применяемом в современной психотерапии. Не всегда осознанные и часто мучительные переживания, вызванные «психическими травмами» и, что то же самое, «душевными ранами», в беседе больного с врачом-психотерапевтом становятся более осознанными, связанными в причинно-следственные цепи. Словесные высказывания об этих травмах вносят изменения в застойные очаги возбуждения в коре головного мозга, а часто и ликвидируют его. Высказанное легче забывается. Потому такая беседа с врачом (а также и исповедь) приносит облегчение и улучшение самочувствия.
Здесь сразу же надо сказать, что австрийский психиатр Зигмунд Фрейд (1856–1939) и его последователи — фрейдисты и неофрейдисты исказили это понимание катарсиса, связав его только с детскими и только с сексуальными психотравмами.
Эти три психологические стороны исповеди относятся не только к ней. Очищающее душу действие, которое появляется после посещения концерта или театра, в результате дружеской беседы и, наконец, не внешне показного, а подлинно самокритичного выступления на собрании членов единого коллектива, — все это проявления этих же закономерностей.
Но в исповеди есть и четвертая ее психологическая сторона, присущая только ей и определяемая ее принадлежностью к религиозной психологии. Это вера в возможность «отпущения» высказанных грехов священником от имени бога. Эта вера обща с верой в возможность откупиться от греха покупкой индульгенции, покаянием, постом или жертвоприношением.
Так в психологии исповеди, как и в психологии молитвы и в ряде других случаев, общие психологические закономерности, искажаясь верой, становятся явлением религиозной психологии. Но наличие этих общих закономерностей, принося человеку облегчение, даже радость, закрепляет соответствующие явления. Если бы исповедь и покаяние в грехах не давали бы людям облегчения, церковь не смогла бы заставить верующих исповедоваться. Здесь, как и во многих других случаях, религия умело использовала в своих целях психологические закономерности.
Константин Эдуардович Циолковский, заглянувший силой мечты и научного предвидения в глубины космоса, считая себя материалистом и монистом, вместе с тем признавал возможность повторного рождения. Вот отрывки из его рукописи, написанной 24 декабря 1933 года, в которой он изложил свои взгляды в форме диалога, названного им «Непрерывность жизни»:
«— В каком состоянии находилось ваше тело до вашего рождения?
— Вещество, из которого я теперь состою, было рассеяно в воздухе, воде и почве.
— Значит, до рождения вы были мертвы?
— По всей вероятности.
— Но раз вы были мертвы, а теперь ожили, то, стало быть, вы воскресли из мертвых.
— Выходит, что так…
— Как вы думаете, может ли повториться жизнь, можете ли вы снова жить после смерти?
— В той же точно форме это невозможно, но в другой форме весьма вероятно…
— Что же последует за вторым рождением?
— Третье, четвертое, и так без конца, и все в новой форме.
— Однако может пройти столько биллионов лет, что и Земли тогда не будет. Как же я тогда оживу и где?
— Вместо Земли будут другие планеты. Вы на них оживете. Форма смертна, но материя бессмертна…»
