А в ряде случаев старый по содержанию обычай приобретает совершенно новые формы. Ведь по существу не чем иным, как психологической аналогией инициации, является обряд «принятие в рабочие» подростка, пришедшего на завод, или обряд встречи пополнения воинской части.
Праздник, торжество и связанный с ними обряд всегда были и будут нужны народу. Счастье человечества в том и проявляется, что, освободившись от религиозных пут, праздники, торжества и обряды становятся ярче и богаче по своему содержанию и эстетическому переживанию их.
Я хотел к началу учебного года быть уже дома, но моя «Волга» закапризничала, «искра в землю ушла», как шутят шоферы, и планы мои были нарушены. В большом белорусском селе, в которое я завернул выкупаться в озере и выпить молока, пришлось не только заночевать, но и провести 1 сентября. Но то, что я увидел как психолог, вознаграждало меня за муки как шофера.
Остановился я в доме против школы. Еще въезжая в село, я сразу обратил на нее внимание. Место для нее выбирал человек со вкусом, и она отлично «вписывалась в пейзаж». Как я потом узнал, еще в начале 30-х годов выбор этого места был целым событием, которое обсуждало все село. Так со вкусом и знанием дела когда-то выбирали в селах место для церкви. Известно, что на Руси были даже особые специалисты, которых приглашали из монастырей только для этого.
С вечера я обратил внимание на праздничную суетню около школы. Хотя казалось, что все вокруг уже давно прибрано, старшеклассники продолжали наводить порядок, посыпали дорожки песком, украшали здание флагами и гирляндами из веток. Да и по всему селу то тут, то там сновали, как муравьи, ребята. Чувствовалось, что все готовятся к празднику. И действительно, в этом селе давно уже стало традицией отмечать начало учебного года большим праздником. Эта хорошая традиция была заведена еще тем учителем, который так удачно выбрал место для школы. Она заботливо поддерживалась его учениками, ставшими сначала матерями и отцами, а теперь уже бабками и дедами. Правда, их мало уже осталось после войны, но на них сумел опереться (а может быть, и только поддержать их) вернувшийся с войны молодой учитель.
Наутро 1 сентября я увидел в этой школе многое из того, что можно было в этот день увидеть в любой другой советской школе. Первоклассники пришли с букетами цветов, они сначала жались к родителям, но вскоре выстроились в линейку против старшеклассников, оканчивающих школу в этом году. Затем состоялся торжественный вынос знамени школы (того самого знамени, которое завел в 30-х годах старый учитель, а ученики сумели сохранить во время оккупации!). Директор школы произнес краткую, но торжественную речь, а после этого мальчики и девочки возлагали цветы у мемориальной доски с фамилиями бывших учеников школы, которые погибли в боях за Родину.
Но все это было здесь оформлено более торжественно, чем в других школах, все это звучало как великолепный обряд и по-настоящему волновало. На груди у всех — и школьников, и учителей — были одинаковые значки — «герб» этой школы. Десятиклассники прикололи такие эмблемы к груди первоклассников. Я обратил внимание, что школьники, пробегая или проходя мимо учителей, замедляли шаг и почти по-военному поворачивали голову в их сторону.
Потом состоялась торжественная передача первоклассникам их класса школьниками, отучившимися в нем. Школьники, которые сами когда-то получили от своих предшественников парты, торжественно передали их новым ученикам.
Первый школьник, который передавал парту, сказал:
— Береги эту парту, как ее берегли те, кто передал ее мне, и как я берег ее, чтобы потом передать ее тебе.
Иногда назывались фамилии тех, от кого парта была получена. Но потом зазвучали другие слова:
— Я не знаю, кто сидел на этой парте раньше меня, но я берег ее для тебя, чтобы ты ее передал другому, как я передаю тебе.
И наконец я услышал:
— Прости меня, что я не уберег эту парту для тебя и ее пришлось ремонтировать, но ты береги ее, чтобы без ремонта передать ее другому.
Это был традиционный и очень полезный ритуал, воспитывавший отношение школьников не только к парте, но и ко всему школьному имуществу.
В этой школе был еще один обычай, с которым я ранее не встречался. Соседи по парте менялись друг с другом карандашами со словами:
— Помни о соседе.
Иногда (но редко) это были обычные карандаши, но чаще они были украшены различной, иногда очень затейливой резьбой. А с самым младшим первоклассником менялась карандашом, украшенным ее инициалами, учительница. Причем это происходило также в торжественной обстановке.
Все это, вместе с раздачей учебников, продолжалось недолго, после чего все разошлись.
