Думаю, план его заключается в том, чтобы заставить меня расслабиться в дремотной обстановке полупустого ресторанчика, а потом повести дело так, чтобы я проговорился о какой-нибудь важной детали, – может быть, это позволило бы ему ухватить подозреваемого за шиворот. Честно говоря, мне даже интересно включиться в такую вот нечестную игру, где каждый сделанный тобой ход не сулит ничего кроме неприятностей, а выигрыша не существует в помине. В конце концов, мой преследователь прав: дело лишь в остроте восприятия жизни!
– Я никогда не говорил, что поступил правильно! Но, возможно, вы на моем месте тоже не сдержались бы. – Мои слова поняты им верно: он насторожился, понимая, что первый ход сделан.
– Пытаешься поставить нас на одну доску? – Он задумчиво трет подбородок. Уверен, жест – сплошная липа, в действительности душа мужика ликует от осознания, что лед наконец тронулся. – Но я не способен на такую подлость, как бить женщину.
– Вы просто себя не знаете.
Понимая, что я увожу разговор в сторону, он вздыхает.
– Да ведь речь не обо мне! Ты – насильник, а не я.
– Да с чего вы взяли, что я – насильник? – деланно возмущаюсь я. – Может быть, кто-то обращался в полицию? Описывал мои приметы?
– Конечно нет, иначе ты бы уже находился в заключении, а сокамерники от скуки развлекались бы с тобой долгими тюремными вечерами. Нет, парень, ты не прост, но я вижу тебя насквозь. В моей работе без интуиции не обойтись, а она подсказывает, что рыльце у тебя в пушку.
– Я больше верю в логику, чем в интуицию.
– Логика повествует о том же. Психопат – это на всю жизнь, а ты – психопат! Если я ошибаюсь, тебе легко рассеять подозрения, достаточно назвать имя женщины, с которой имел близость. Но ты не можешь этого сделать.
– Не могу, потому что я – джентльмен.
Он смеется, и смех оказывается настолько заразительным, что к нам немедленно подходит официантка – женщина лет тридцати с приятным лицом и отчетливыми формами.
– Леночка! – подзывает ее мой спутник. – Хочешь взглянуть на анахронизм – живого джентльмена?
Она смотрит на меня сосредоточенно, словно старается запомнить для последующего опознания. Думаю, в ее глазах небритый парень неопределенного возраста, одетый в потрепанный свитер с пятном засохшей крови на груди, не выглядит слишком привлекательным, но из каких-то своих соображений она мне улыбается.
– Как ты считаешь, способен он напасть на женщину? – интересуется он.
– На это любой мужик способен! – убежденно заявляет официантка и удаляется с гордо поднятой головой.
– Видите, – говорю я, – на женщин нельзя полагаться.
– Да, но сам-то ты на них полагаешься. Почему твои жертвы не жалуются?
– Нормальная женщина не будет топить человека, который ее любит. Так я думаю.
Мои слова он воспринимает неправильно.
– Тебе-то что с того? Ты ведь получаешь наслаждение, когда мучаешь кого-то, при чем здесь любовь?
– Вы не понимаете: мучаю не я, мучают меня. Это настолько болезненно, что иногда хочется умереть.
Он надолго задумался, мой злой гений. Сегодня ему удалось на шаг приблизиться к истине, что, впрочем, отнюдь не добавило шансов раздавить меня, как насекомое, и потому не имеет в его глазах ценности. Похоже, наши отношения с самого начала были сугубо личными, причем грузный мужчина, больше года воевавший со мной доступными ему методами, никогда не имел преимущества. И все же он продолжал борьбу, являясь, в сущности, еще большим маньяком, чем я.
– Итак, ты доказываешь им свою любовь тем, что режешь себя. – Он выходит, наконец, из летаргии, сделав очевидный вывод. – Насилуешь, а потом аккуратненько всаживаешь в себя нож. Черт побери, да это – клиника!
– Вы все понимаете неправильно, – терпеливо объясняю я.
– Ну уж нет, дружище! Теперь головоломка почти разгадана.
– И что с того? Меня уже можно арестовать? – невинно интересуюсь я. – Тогда вас можно поздравить.
– Я найду способ поймать тебя на горячем, – спокойно сообщает он. – В очередное дождливое воскресенье, когда твой извращенный инстинкт проснется вновь.
Мне не нравится его уверенность. Действительно, как ему удалось узнать, что я вышел на охоту, ведь это случается не так часто. Далеко не каждое дождливое воскресенье. И сразу в голову приходит догадка.
– Надеетесь, что соседи и дальше будут на меня стучать? Да ради бога!
– Они звонят мне каждую субботу или воскресенье, если идет дождь, а ты выходишь из дому. В будние дни в ненастье ты обычно находишься в своей квартире. Поймать тебя – вопрос времени.
– Хорошо! – соглашаюсь я. – Ловите. Но, надеюсь, сейчас-то мне уже можно отправляться домой?
– Еще нет! – Он не скрывает злорадства. – Сначала заедем к психотерапевту. Запишешься на прием.
Мой злой гений грубо тянет меня к выходу, ухватив за воротник. Замечаю, что он не расплатился ни за водку, ни за кофе, из чего следует, что в этом ресторане у него кредит.
