Психопат (сборник) полностью

Оставив мой вопрос без внимания, она подходит к стеклянному шкафчику и достает спиртовку. Помещает ее в нижнее отделение прибора, но не поджигает. Укоризненно произносит:

– Что же вы, глотайте препарат, наше время ограничено.

Поколебавшись, запихиваю капсулу в рот. Женщина протягивает одноразовый стакан, и я выпиваю залпом горьковатую шипящую жидкость.

– Перед тем как уснуть, нужно как следует надышаться фимиамом, но не переусердствовать. Я буду находиться рядом, контролировать процесс. Ничего не бойтесь: в малых дозах вещество безвредно.

– Вы начнете копаться в моих мозгах, когда я усну? – интересуюсь я.

– Мне незачем это делать. Ваше подсознание само проведет всю работу, мое дело – настроить его на нужную волну. Мы здесь не ведем утомительных и малоэффективных бесед с пациентами, не выведываем их тайн, суть методики совершенно иная. Но я не буду ничего объяснять, вы все поймете сами после пробуждения.

– Какого рода сон мне приснится?

– Вот это мы как раз и должны выяснить. Но сначала ответьте мне откровенно: вы действительно хотите умереть?

– Нет, конечно, с чего вы взяли? – возмущаюсь я.

– У вас множество ранений, но ни одного серьезного. Странное поведение, охарактеризовать которое можно словом «раздвоенность».

– Расщепление сознания?

– Нет, до этого еще не дошло. Вы выглядите совершенно здоровым человеком, но это, конечно, одна только видимость. Кстати, какой сон вы предпочли бы сами?

– Что-нибудь веселое. Например: я умер, а вы, безутешно рыдая, приносите цветы на мою могилу.

Женщина задумывается. Не думаю, что ей по душе мое фиглярство, но признаков гнева не наблюдаю. Улыбнувшись, она доверительно сообщает:

– Пусть так и будет! Кстати, капсула уже растворилась в вашем желудке, и заключенная в ней субстанция вот-вот начнет действовать. Она служит катализатором, усиливающим действие фимиама. Пора воскурить его и принести жертву богам!

Медсестра поджигает спиртовку, и голубоватое, почти бесцветное пламя лижет металлическую сетку, на которой покоится спрессованная серо-зеленая таблетка. Когда средняя часть «кальяна» набирается дымом, врач протягивает мне отведенный от прибора шланг с мундштуком на конце. От мундштука отходит еще одна резиновая трубка, она тянется к верхней колбе, наполовину заполненной прозрачной жидкостью.

– Вдыхайте и выдыхайте, не выпуская наконечник изо рта! – отдает распоряжение врач.

Сделав глубокий вдох, ощущаю сладковатый вяжущий привкус во рту. Задерживая дыхание, жду хоть какого-то эффекта, но напрасно – ничего не происходит. Выдох вызывает вскипание жидкости, служащей, скорее всего, для нейтрализации остаточного фимиама.

Смотрю вопросительно на психотерапевта, и она немедленно поясняет:

– Активного вещества в смеси очень мало, остальное – ароматические смолы. Для преодоления порога понадобится несколько минут.

Продолжаю вдыхать и выдыхать фимиам и вдруг ощущаю, как по телу пробегает теплая волна. Начинает кружиться голова. С каким-то звоном в сознание влетают слова:

– Расслабьтесь, лягте удобнее.

Мундштук аккуратно вытягивается из моего рта, и я вдыхаю воздух, лишенный сладковатого аромата благовоний. Воздух кажется обжигающе морозным, словно я бреду по остуженному лесу в январский день. Издалека доносится голос врача:

– Поздравляю, вы наконец-то… умерли.

Ты приходишь в себя от пронзительно-острого запаха аммиака. Лицо медсестры равнодушно: похоже, она не в первый раз выводит пациента из состояния, не подходящего ни под одно определение. Единственное, что знаешь точно, – это вряд ли было сном! Не можешь пошевелиться, потому что наполовину изъеденные червями мышцы потеряли способность сокращаться, а мозг, превратившийся в клейкую кашицу, разучился отдавать телу команды. Женщина, склонившаяся надо мной, пытается разглядеть в моих глазах что-то очень ей нужное, но разочарованно вздыхает. Меня бьют по щекам, совершенно не чувствительным к боли, потом заставляют вновь вдыхать аммиачный пар. Останавливаю взгляд на настенных часах, ставших полупрозрачными. Неожиданно из их бездонной глубины выплывает секундная стрелка и начинает неспешное движение по круглому циферблату. Только теперь начинаю понимать, что хрупкое мое сознание возвращается в такой же хрупкий и непрочный мир, связь с которым оно едва не потеряло.

Медсестра протягивает стакан с теплой водой, но я не в состоянии его удержать, и тогда она аккуратно подносит его к моему перекошенному рту, придерживая голову свободной рукой. Зажимаю рот ладонью, сдерживая рвотный позыв, но это ничего не дает: тело начинают сотрясать конвульсии, и в течение нескольких минут я по-прежнему не знаю, удастся ли мне хоть когда-нибудь снова стать живым. Затем меня прошибает пот, и страх уходит, остаются только слабость и легкое потемнение в глазах.

– Как вы себя чувствуете? – участливо интересуется женщина.

– Замечательно. – Ирония вряд ли оценена, глаза доктора по-прежнему серьезны.

– Где вы были? Сможете описать? – Ее интерес настойчив.

Мне это не нравится, но отвечаю честно:

– Гнил в гробу.