Эта мысль болезненно подстегивает сознание, вызывая понимание особенной сути одиночества. Одиночество обрекает тебя быть вечным странником, и ты бредешь одной и той же истоптанной тропинкой в поисках непонятной тебе самому цели, а в конце утомительно-долгой дороги обнаруживаешь, что вернулся в исходную точку. И только оказавшись в ней, ты можешь прийти, наконец, к осознанию, что ничего не выиграл!
Хотя, возможно, ничего и не проиграл.
Спустя неделю уже упускаешь из виду, что грузный человек, с поразительным упорством преследующий добычу, никогда не забывает о твоем существовании. Сегодня он является в образе двух мерзких типов, от которых за версту разит агрессией. Они сидят на лавочке возле подъезда, и ты понимаешь, что от судьбы никуда не деться, и заходишь в парадную, пройдя мимо них с независимым видом, а они поднимаются следом по лестнице, зная, что спешить некуда. Жестокий удар в солнечное сплетение заставляет скорчиться, а хук в челюсть валит с ног. Вытирая щекой пыль с половика, небрежно брошенного возле соседской двери, ты досадуешь на собственную глупость, а когда переводишь, наконец, дух и начинаешь нормально дышать, тебе помогают подняться и вручают конверт с написанным аккуратным почерком приглашением посетить психотерапевта. В постскриптуме не без юмора указывается, что причиной неявки может быть только смерть, но даже такая причина не будет считаться уважительной.
Направляешься к автобусной остановке, но конвой тащит тебя к машине, припаркованной за полквартала от твоего дома, и ты улыбаешься, понимая, что сэкономил деньги за проезд в маршрутке. В знакомом уже кабинете женщина в роговых очках встречает сухо: мой злой гений успел, наверное, влить в ее уши достаточное количество яда. Тебе замеряют давление, а потом проводят в комнату, скромное убранство которой плохо вяжется с представлениями о кабинете психотерапевта. Ты ложишься на покрытую клеенкой кушетку и кладешь голову на изголовье, готовый к длительной и мучительной беседе о твоих душевных проблемах, но в комнату заходит не врач, а высоченная медсестра, затянутая в синтетический халат. Пользуясь тонким инсулиновым шприцем, она вкалывает в бицепс полкубика розоватой жидкости и на некоторое время оставляет тебя в одиночестве. Ты продолжаешь лежать, безучастно уставившись в потолок, на котором намертво застыли разбегающиеся от светильника тени, и вдруг глубоко-глубоко внутри твоего неомраченного сознания возникает ясное понимание, что секундная стрелка прикрепленных над дверью традиционно круглых электрических часов отмеряет последние минуты знакомого тебе мира.
– Почему вы хотите умереть?
Хозяйка кабинета неожиданно объявляется на рабочем месте, но ее нарочито небрежная интонация вызывает лишь ироническую улыбку.
– А почему я должен хотеть жить?
Вопрос не удостаивается ответом. Женщина скользит взглядом по моей руке и находит точку, оставленную иглой.
– Аллергической реакции нет! – информирует меня. – Препарат можно применять без риска для вашего здоровья.
– Давайте, применяйте! – соглашаюсь я. – Хуже не будет.
– Смысл лечения очень прост, – объясняет женщина. – Вам знакомо слово «фимиам»?
– Знакомо. Это дым сгорающего благовония.
– Да, конечно. Но наш фимиам особенный, для его получения мы используем некую растительную субстанцию, обладающую психотропным воздействием. Небольшая концентрация этого вещества в воздухе приводит к поразительному эффекту: человек видит во сне то, на что сумеет настроиться. Наши исследования доказывают, что такой сон оказывает на пациента целительное действие.
– На меня любой сон оказывает целительное действие. Я вообще сплю плохо.
– Понимаю, – заметила врач. – Но бессонница – это только видимая часть проблемы, верхушка айсберга. У меня складывается впечатление, что в вашей душе царит подлинный кавардак.
– Это потому что она сложно устроена.
– Знаете, если в квартире не делать уборку, ну, скажем, месяц, то все вещи окажутся беспорядочно разбросанными. Точно так же и вашей голове: там все перепутано, а такую ситуацию нормальной не назовешь. Отсюда и желание покончить с проблемами самым простым путем – бегством.
– Вы хотите навести в моей голове порядок? Нечто вроде генеральной уборки?
– Вряд ли я смогла бы это сделать! – смеется врач. – На самом деле спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Моя роль скорее вспомогательная. Буду для вас чем-то вроде маяка. Постараюсь указывать правильное направление, чтобы вы не заблудились в сумеречном свете своего не совсем адекватного сознания.
– Ладно, я готов. – Мое смирение вовсе не показное, просто не очень верится, что этой милой дипломированной даме удастся хоть что-нибудь во мне понять.
В комнату вновь входит медсестра, в ее руках стеклянный прибор, похожий на кальян. Установив его на столик возле кушетки, она убирается прочь. Врач достает из кармана крохотный целлофановый пакетик с заключенной внутри сине-белой капсулой.
– Вот, проглотите это, и будем работать дальше.
– Надеюсь, в капсуле цианид?
