Когда-то это все равно должно было произойти! Ты живешь со смутным предчувствием перемен, способных радикально переменить судьбу, и наконец встречаешься с той, что является подлинным смыслом твоего перманентного ожидания. Апрель уместно сравнить с неопознанным летающим объектом, вынырнувшим из беспорядочного скопления облаков, подсвеченных предзакатным солнцем. Ты стоишь, завороженный неземным изяществом его формы и мерцанием бортовых огней, и твой восторг берет верх над инстинктом самосохранения. Забывая о тех демонах, которые могут находиться внутри планирующего объекта, ты делаешь шаг ему навстречу. Но этот шаг оказывается гибельным.
Апрель нервничает, что не удивительно. Да и мое собственное спокойствие – не более чем защитная реакция, позволяющая такому неуравновешенному субъекту, как я, сконцентрироваться на предстоящем раунде борьбы с всемогущим и потому непобедимым фатумом. Эта борьба требует так много нервной энергии, что мое внутреннее тепло расщепляется на бесконечно малые порции, а мембраны клеток, в которых оно укрывается, съеживаются от напряжения. Напряжение усиливается с каждой секундой, и холл постепенно превращается в некое особое пространство, где стены с висящими вкривь и вкось картинами, уплывая в бесконечность, теряются в кривизне мировых линий, а холодный свет ламп сосредоточивается на узком пятачке, в центре которого находится Апрель. Увидев меня, она сдвигается к краю кожаного дивана, освобождая место. Примостившись возле нее, ощущаю неповторимый запах – дурманящее созвучие горьких и терпких нот.
– Вы тоже пришли на сеанс? – интересуется она.
– Я записан после вас. Но вы явились намного раньше времени.
– Специально так сделала. – Она виновато улыбается. – Ужасно нервничаю.
– Я вас понимаю, здесь не слишком подходящая обстановка для того, чтобы успокоиться. Но на самом деле нервничать не нужно. Процедура пройдет нормально. У них здесь все отработано.
Моя попытка придать голосу убедительности оканчивается провалом. Апрель замечает укоризненно:
– Разве с вами все прошло хорошо?
– Из каждого правила бывают исключения. На меня вообще равняться не стоит. Я – человек… – Поскольку мне не удается подобрать нужное слово сразу, предложение, не скрывая усмешки, заканчивает Апрель:
– …исключительный, раз вы исключение из правил.
– Нет, конечно! Скорее, плохо вписывающийся в привычные рамки, – пытаюсь возразить я. – У меня все не как у людей!
– Представьте, у меня тоже! Даже не знаю, хорошо это или плохо?
– В вашем случае вряд ли плохо!
– Я в этом не уверена! – отвечает она серьезно, а затем, внимательно за мной наблюдая, спрашивает:
– А что вы можете сказать о себе? Вы не очень-то похожи на человека, нуждающегося в помощи. Зачем вам нужна эта двусмысленная терапия?
– Сам хотел бы знать. Вообще-то, мне придется ее пройти скорее принудительно, чем по собственному желанию. Но, честно говоря, самому интересно, что из этого выйдет.
– Странно как-то… принудительная психотерапия. Не представляла, что таковая существует. Вы алкоголик?
– Нет. Не пью, не колюсь. По мнению того, кто меня сюда направил, мое хобби имеет принципиально иной характер.
Как всегда не вовремя входит Лидия. Косой взгляд в нашу сторону, и сразу же уголки ее губ опускаются – явный признак неудовольствия. Впрочем, она и не думает сдаваться – преувеличенно тепло улыбается мне и сразу же сухо обращается к Апрель:
– Вы пришли слишком рано!
– Но ведь это не преступление, не так ли? – с иронией интересуется моя собеседница.
– Не преступление, – соглашается Лидия. – Но у нас непредвиденная задержка, и в результате в процедурную вы попадете не ранее, чем через час. Если вас не смущает перспектива проскучать здесь столько времени, то все в порядке.
– Мне не скучно! – отзывается Апрель. – У меня интересный собеседник.
Лидия, не сумевшая придумать, что сказать в ответ, уходит, бросив на соперницу презрительный взгляд. Мне она уже не улыбается.
– Эта женщина к вам неравнодушна, – вскользь замечает Апрель.
– С чего вы это взяли?
– Раньше она была приветливой. А сегодня, увидев нас вместе, сразу же переменила тон.
– Да, боюсь, она глядела на вас неодобрительно. Но в этом нет никакого смысла: и вы, и я вольны разговаривать с кем угодно. Знаете, даже забавно наблюдать, как представительницы прекрасного пола научились осложнять себе жизнь из-за пустяков. Впрочем, лично на вас, по моему мнению, это правило не распространяется.
– Почему вы так думаете? – спрашивает Апрель, прекрасно знающая ответ. Что ж, отчего бы ей не польстить?
– Синдром красавицы. Вам не к кому ревновать. У вас нет соперниц, и в силу этого вы не боитесь потерять избранника. – К моему удивлению, Апрель отнюдь не торопится со мной согласиться. Вижу на ее лице легкую досаду, словно полупрозрачное июльское облачко бросило на него свою тень.
– Вы ошибаетесь! – произносит она спокойно, но я ощущаю ее скрытую горечь. – Иногда больше опасаешься найти, чем потерять.
