– Проблема в том, что у меня его нет. Именно поэтому я и попал в эту странную контору – «Сны на заказ».
– Я все равно не понимаю, в чем дело. – Апрель скорее размышляет, чем обращается ко мне. – Допустим, у вас действительно нет страха. Ну и что?
– Беда в том, что я не боюсь умереть.
Долгая, но вовсе не мучительная пауза. Апрель продолжает размышлять и, конечно, находит верный ответ.
– Итак, если я правильно понимаю, речь идет о склонности к суициду, – произносит она тихо. – Никогда бы так о вас не подумала.
– Вот видите, – говорю я торжественно, – вы, в отличие от моих самозваных доброжелателей, сделали правильный вывод, причем сделали его, едва меня зная! Поверьте, я вовсе не потенциальный самоубийца! Не бояться смерти и стремиться умереть – это разные вещи!
– Да, конечно, но ведь какие-то причины подозревать у вас стремление к суициду все же были, не так ли? Это же чистой воды психиатрия!
– И все же я не псих. Имела место обычная, как мне кажется, ошибка. Подмена понятий. Посудите сами, если отшельник истязает себя плетью, является ли это попыткой суицида? По-моему, речь может идти только об искуплении грехов.
Апрель улыбается, из чего следует, что минное поле мы благополучно обошли.
– Знаете, а вот я к своим грехам отношусь очень легкомысленно! Хотя их куда больше, чем нужно.
– Не надейтесь, вам не удастся меня провести! С чего вы взяли, что у вас много грехов? Вам вообще известно значение этого слова?
– По-вашему, я небожитель? – смеется Апрель.
– Ну, на земную женщину вы не очень-то похожи. И, кстати, на пациентку доктора Левина – тоже.
– Э, да вы опасный льстец! – Она грозит мне пальцем, не скрывая довольной улыбки. – С вами стоит держать ухо востро.
– И все-таки, что вы хотите получить от «Снов на заказ»? – спрашиваю серьезно, поскольку драгоценное время уходит, а мне не удалось еще добиться ее откровенности.
Улыбка на лице Апрель гаснет, как гаснет костер, залитый внезапным ливнем.
– Ну вот, вы от поэзии перешли к прозе! – восклицает она.
– Мы лишь возвращаемся к тому, с чего начали, – отвечаю мягко. – Хотя, для того чтобы начать сначала, иной раз требуется мужество.
Некоторое время прогуливаемся молча, поскольку Апрель взвешивает про себя, стоит ли быть откровенной. Наконец решается.
– Я хочу понять, кто я такая! – Ее спокойствие напускное. – Вы можете сказать о себе, что знаете, кто вы есть?
– С высокой вероятностью – да! – отвечаю, не задумываясь.
– Тогда вам повезло. А вот во мне – я знаю это точно – скрыто нечто большее, чем я сама со своей незамысловатой биографией.
– Каждый может сказать то же самое! – уверенно возражаю я.
– Да, конечно, – соглашается она. – Но есть маленькая деталь. Мое нечто со мной плохо связано. Оно существует отдельно от нашей реальности. Кажется, все мои прошлые жизни просятся наружу, хотя им этого и не положено.
– Вам видятся предыдущие инкарнации?
– Вы сами употребили это слово! – торжественно произносит она. – Но что вы знаете об инкарнациях?
– Боюсь, очень мало. Мои собственные спят крепко. Возможно, у меня хорошая нервная система.
– Настолько хорошая, что вас направили на принудительное лечение! – хмурится она.
– Принудительное или нет – не имеет значения! – отзываюсь миролюбиво. – Важен конечный результат. Фимиам дает реальный эффект, хотя контролировать его действие не проще, чем термоядерную реакцию. Боюсь, в здешней клинике еще не научились пользоваться им по-настоящему эффективно. И все же я хочу рискнуть, так же как и вы. У нас просто нет другого выхода. Вопрос в том, чего хотите добиться вы. Чем вам мешают ваши воспоминания? Скорее всего, они являются этакой фальшивкой – какой-нибудь естественной реакцией подсознания на драматические события в детстве, если верить старику Фрейду.
– Вот в этом я и хочу разобраться! – рассудительно произносит она. – Я бы относилась к своим странным снам так же, как и вы, если бы не некоторые удивительные совпадения. Они не дают мне покоя.
– Совпадения? Какие конкретно? Между увиденным во сне и реальной жизнью? Знаете, это становится интересным, поскольку к совпадениям можно применить логику, а она – единственный инструмент для решения подобных задач. Расскажите подробнее о своих видениях, если, конечно, это не очень личное.
– Это очень личное, но я расскажу. Мне кажется, вам можно доверять.
Да, дорогая, а что тебе еще остается! Теперь ты просто обязана мне довериться, ведь наши отношения – это музыка, меняющаяся от тревожной увертюры Вивальди к драматическому вагнеровскому финалу. И по мере ее звучания нам нужно пережить все времена года и все оттенки человеческого воображения, чтобы прийти наконец к пониманию своего предназначения. Предназначение – продолжение мифа, родившегося во времена, когда еще не было сознания, а мифы – хрупкие кости скелета истории, формирующие на себе сочную плоть настоящей жизни. Мифы сохраняются в поколениях, оставаясь скрытой основой любой мотивации. Но сознавая это и создавая свой собственный миф, ты становишься жрецом, приносящим языческим богам достойную их жертву!
