В какой-то мере я даже завидую этой паре, тем более что собственные мои отношения с женщинами складываются далеко не идеально. Вообще-то, определенным успехом я пользуюсь, но не слишком переоцениваю этот факт, поскольку прекрасно понимаю: работая в отделе культуры популярного издания, нельзя остаться незаметным, особенно в поэтическом сообществе. Тебя печатают другие газеты, а порой и журналы, сотрудники которых прекрасно понимают, что всегда могут рассчитывать на ответную любезность. А когда появляются публикации, то обязательно возникают и поклонницы. Поклонницы, как правило, молоды и наивны, а потому обворожительны. Я назначаю им встречи в дешевых забегаловках, а затем, прогуливаясь в парках или в зеленой прибрежной зоне, мы рассуждаем о творчестве. Время от времени поклонницы напрашиваются в гости, особенно если сами сочиняют стихи. До поздней ночи мне приходится исправлять бездарные творения очередной соискательницы поэтических премий, а потом еще полночи уходит на задушевную беседу за чашечкой кофе. Не знаю почему, но общение с очередным эфирным созданием так меня заводит, что я выдыхаюсь только к утру, когда у поклонницы начинают слипаться глаза и она пытается уснуть прямо за кухонным столом. Отношу ее на диван, а сам устраиваюсь на кровати и отчаливаю в небытие видеть прекрасные сны.
Но приходит утро – время отрезвления, и жалкий вид моего жилища бросается в глаза даже при сумрачном освещении. Поклонницы, чувствующие себя вдвойне обманутыми, ретируются, отклоняя галантное предложение выпить кофе. Именно в это время, когда остаешься один в опустевшей вдруг квартире, пишутся лучшие стихи. Я – волк, отбившийся от стаи, асоциальный элемент, а одиночество – движущая сила моего творческого процесса.
Только одна из женщин задержалась в моей жизни, но она никогда не была любительницей поэзии. Она не появляется у меня дома, предпочитая свидания в кафе или у подруги. Изредка, отправив мужа в очередную командировку, она позволяет мне проникнуть в их огромную квартиру на десятом этаже фешенебельного дома, и мы сутки или двое проводим друг с другом, почти не вылезая из постели. Порой мне кажется, что только эти невероятно короткие мгновения и являются нашей настоящей жизнью. У меня нет иллюзий: Наташа никогда не разведется с мужем и не переедет в мой дом, не променяет кипучую свою жизнь на брак, не сулящий ничего, кроме разочарования, брак, время которого будет исчисляться в лучшем случае месяцами.
Наташа – образец успешной женщины, она – второе лицо в небольшой, но процветающей фирме, а ее муж – достойный человек, полностью доверяющий жене. В общем, идеальная пара, по мнению окружающих. Пять лет счастливого брака, а затем два года раздвоения – встречи украдкой, втиснутые в плотный график производственных мероприятий, томительное ожидание очередной командировки мужа и наконец честно заработанный отгул, взятый на фирме и в семейной жизни, отгул, который позволяет страсти, рвущей наши сердца, выплеснуться наружу. Я знаю, как Наташа страдает от этого раздвоения, ставшего теперь стилем ее жизни, ведь она привыкла все делать правильно и всегда добиваться успеха. И еще я знаю, что виноват в этом я. Нас познакомила Инга – подруга Наташи, работающая на одном из городских телеканалов, – на вечеринке по поводу начала нового проекта, причем в однокомнатную ее квартиру набилось человек пятнадцать, каждый из которых говорил исключительно о своем, не слушая других. Пива было хоть залейся, а из закуски – только соленые фисташки. В общем, я нормально проводил время, беседуя с самим собой, пока не появилась Наташа. Не знаю, каким ветром ее занесло, но атмосфера в комнате изменилась, и из хаоса постепенно возник порядок, причем она, казалось, ничего для этого не делала. Через какое-то время я понял, что не могу оторвать от Наташи глаз. По окончании вечеринки мне удалось найти повод проводить ее домой, но при расставании она отказалась дать номер своего телефона. Я вернулся к Инге и честно признался, что не представляю, как буду жить дальше.
– Тебе ничего не светит! – объяснила она. – Мы с Наташей дружим с первого класса. Она – отличница по призванию, у нее всегда все правильно. Ей не нужна интрижка на стороне, Наташе такое просто в голову не придет.
Не знаю, по какой причине Инга сменила гнев на милость, но на следующей неделе она организовала у себя дома «случайную» встречу, где мы с Наташей проболтали друг с другом около двух часов, – правда, впоследствии так и не смогли вспомнить о чем. На этот раз мне удалось добыть ее телефон, и наши свидания стали регулярными – раз в неделю или в две, в зависимости от обстоятельств, потому что тратить на меня времени больше она не могла или не хотела. Мы пили кофе, устроившись на диванчике в неприметном кафе, где на нас никто не обращал внимания. Однажды я не выдержал и попытался поцеловать ее, но она, отстранившись, отодвинулась на край дивана.
– Наверное, нам не стоит больше видеться. – Она произнесла это спокойно, без эмоций, и внутри меня что-то оборвалось. – Не звони мне больше.
