Наташа направилась к офису, находившемуся всего в четырех кварталах от кафе, а я побрел следом, не зная, как ее остановить. Мы шли порознь, и в какой-то момент мне показалось, что очертания знакомой улицы изменились, а время в ее искривленном пространстве стало настолько тягучим, что в его вязкой массе звуки клаксонов перешли в басовый регистр. Я ускорил шаг, пытаясь преодолеть головокружение, и Наташа, заметив меня, остановилась.
– Почему ты меня преследуешь?
Ответа на этот вопрос у меня не было, просто я не мог допустить, чтобы Наташа исчезла, навсегда затерявшись в своем офисе, в роскошной квартире или в десятке других мест, скрытых в неправильной сетке одесских кварталов, – в любой точке мира, принадлежащего сословию успешных и процветающих людей. В этом мире я уже не смог бы ее отыскать, потому что у меня нет кода доступа на его закрытую территорию. Почувствовав мое состояние, Наташа примирительно произнесла:
– Пожалуй, я погорячилась. Ты ни в чем не виноват, а я… слишком близко приняла все к сердцу. Останемся друзьями.
– Конечно, – согласился я. – Чего ж не остаться?
Мы договорились встретиться через неделю, но вечером следующего дня позвонила Инга и поинтересовалась, не хочу ли я увидеть Наташу. Примчавшись по знакомому адресу, я понял, что попал на девичник – обе девушки накачивались коньяком, причем на мужской манер, закусывая его исключительно дольками лимона. При моем появлении хозяйка дома спешно умчалась на работу, пообещав, правда, вернуться через двадцать минут. Разумеется, она не вернулась, а позвонила и сообщила, что задержится не меньше чем на пару часов.
– Вы сговорились? – поинтересовалась Наташа.
Ее безучастный тон не предвещал ничего хорошего, и я лишь пожал плечами, но ей не требовался ответ, потому что и так все было понятно. Она отошла к окну и застыла, вглядываясь в темноту. Разлив остатки коньяка по бокалам, я подошел к ней, но она отпрянула, увидев мое отражение в оконном стекле, и мне пришлось поставить бокалы на подоконник, потому что пить в одиночку – последнее дело.
– Торжествуешь? – едко спросила Наташа.
– Не очень, – признался я. Повода для торжества не было, наоборот, от ее отчужденности леденело сердце.
Я сделал шаг, и она вновь отступила назад. Выглядело это довольно гнусно, будто мне нравилось издеваться над ней, и я, отступив, предложил:
– Давай провожу тебя домой!
Она кивнула, и мы молча покинули чужое жилье, дверь которого, к счастью, удалось захлопнуть без ключа. Всю дорогу я сдерживался, но у входа в ее подъезд не выдержал:
– Почему ты меня избегаешь?
– Ты сам виноват! – убежденно ответила она.
– В чем?! В том, что не могу без тебя жить?
Отвернувшись, она порылась в сумочке и достала магнитный ключ. Войдя в подъезд, направилась к лифту, а я последовал за ней, удивляясь собственной настойчивости. В лифте мы не разговаривали, а когда Наташа вошла в свою квартиру, стало понятно, что я ее потерял. Но она вновь прикрыла двери и выглянула на лестничную клетку.
– Ты разве не зайдешь?
– Не думаю, что это понравится твоему мужу.
– Он в командировке.
Половину стены в огромной прихожей занимало зеркало, и когда мое отражение увеличилось и приблизилось, почти совместившись с отражением Наташи, она отошла в сторону и предложила:
– Я сейчас сварю кофе, и мы спокойно обо всем поговорим… Ты действительно не можешь без меня жить?
– Могу.
– Я так и думала.
Мы прошли в гостиную, к которой примыкало выложенное плиткой открытое пространство со встроенной кухней и старомодным деревянным столом, выглядевшим болезненно-желтым уродцем на фоне сверкающего пластика и хрома. Казалось, в этом доме он был не менее чужеродным элементом, чем я. Наташа, включив громоздкое устройство для приготовления кофе, достала из шкафчика две миниатюрные чашечки с блюдцами, а затем, не выпуская их из рук, приблизилась и требовательно спросила:
– Ты сказал правду, что можешь без меня жить?
– Нет.
Кофе пили в тягостном молчании, а затем я направился к двери, поскольку было ясно, что время моего пребывания на запретной территории истекло. Мы сухо попрощались.
В ожидании лифта есть некая фатальность, позволяющая осознать, что от тебя в этом мире ничего не зависит и, следовательно, он тебе ничего не должен. Но если лифт приходит слишком скоро, ты заходишь в кабину, так и не просветлев. Добравшись до первого этажа, я вновь надавил на кнопку с цифрой 10. Вышел на лестничную клетку. Остановился возле знакомой квартиры. Возможно, я простоял бы так всю ночь, но в дверном проеме образовался вдруг узкий просвет. В сущности, это был своего рода пригласительный билет. Оставалось только войти.
Наташа, ожидавшая за дверью, защелкнула замок и направилась в гостиную, но на середине пути развернулась и, обвив мою шею руками, прошептала:
– Я надеялась, что ты вернешься.
Мне оставалось только гладить ее волосы, потому что я не знал, что сказать.
