– Да ты не волнуйся, месяц пролетит быстро, оглянуться не успеешь.
Как ни странно, она оказалась права: следующие две недели и в самом деле пролетели незаметно. Наташе удалось позвонить в Одессу только один раз, и то разговор получился скомканным, поскольку муж оставил ее в одиночестве всего на несколько минут. Из торопливого монолога следовало, что любимая моя женщина очарована итальянскими красотами, и это помогает ей бодро переживать разлуку. Она не представляла, когда ей вновь удастся выйти на связь, и поэтому честно предупредила, что следующего звонка, возможно, придется ждать долго. Странно, но после этих слов я почувствовал себя более свободно и названивал Инге уже не через день, а через три.
Роман, тонко ощутивший перемены в душевном состоянии друга, поспешил приобщить меня к ранее скрытой стороне своего испанского существования. Оказывается, у моего молодого товарища имелась в Плайя де Аро такая же, как и он сам, светловолосая симпатия, работавшая в одном из местных ресторанчиков официанткой. Звали девушку Галей, и на славном ее веснушчатом личике за все время знакомства я так ни разу и не увидел хмурого выражения. Работу она заканчивала за полночь, и, как оказалось, прощаясь к этому времени со мной, Роман направлялся не на гору, чтобы осесть до утра на вилле дяди, а заезжал сначала в центр городка, где терпеливо дожидался закрытия заведения. Естественно, Галя, снимавшая напополам с подругой однокомнатную квартиру неподалеку от Плайя де Аро, ночевала там редко. Роман познакомил меня с обеими девушками, представив как известного одесского поэта. Повод был серьезный: Галя отмечала день рождения, правда, наотрез отказавшись разглашать свой возраст. Но позднее, к концу праздничного застолья ее подруга Света, проникшаяся ко мне доверием, сообщила по секрету:
– Как бы Галка ни хорохорилась, а в двадцать пять уже не выглядишь так, как в двадцать.
Прошептала она мне эти слова на ухо, но так громко, чтобы они обязательно донеслись до Романа. Надо полагать, говоря о двадцатилетних, Светлана имела в виду себя и была отнюдь не прочь перейти подруге дорогу. Да, быть племянником олигарха совсем не плохо – женская любовь тебе обеспечена.
Чествование именинницы протекало в маленьком баре на побережье, не закрывавшемся почти до утра. Моя роль в этом спектакле сводилась к сдерживанию Светы, излишне сладко, по мнению Галины, засматривающейся в последнее время на ее сердечного друга. С этой задачей справиться мне удалось лишь отчасти, что объяснялось финансовыми причинами. Быстро выведав, что весь мой заработок сводится к двумстам евро в неделю, Света потеряла интерес к новому знакомому, отведя мне место в самых нижних строчках табели о рангах. Часам к трем ночи, когда девушки уже основательно нагрузились, у Гали созрело твердое решение избавиться от соперницы, причем самым радикальным образом.
– Дорогой, – обратилась она к Роману, – а где же тот диск с концертом Задорнова, что ты обещаешь мне уже неделю?
– Сейчас будет! – без промедления ответил тот. – Подождите минут двадцать, смотаюсь на виллу и привезу.
– Замечательно! – поддержала его Галя. – Я поеду с тобой, а то один ты заблудишься еще!
И они умчались, заверив нас, что вернутся не позднее, чем через полчаса. Конечно, в их возвращение никто не поверил. Света едко заметила:
– Вернутся, как же! Галка уже и рассчиталась втихаря, думала, я не замечу!
– Может, оно и к лучшему! – высказал свое мнение я. – Время-то позднее!
Света взглянула на меня с сожалением: судя по всему, ее неугомонная двадцатилетняя душа требовала продолжения банкета. Она быстро допила водку, остававшуюся в бутылке, и вновь бросила взгляд в мою сторону, теперь, правда, вопросительный. Я откровенно признался, что максимум, на что она может рассчитывать – чашечка кофе. И тут самарская блондинка выкинула номер, которого я от нее не ожидал, учитывая наши прохладные отношения.
– Нет смысла тратиться здесь на кофе! – произнесла она, как мне показалось, задумчиво, хотя позже выяснилось, что у нее просто заплетался язык от принятого алкоголя. – Я тебе его сама приготовлю. В другом месте.
