– Куда бы ты хотел пойти? – мягкость и покорность, в ее голосе составляли разительный контраст с жесткими интонациями той одетой в нелепые шорты и футболку Дины, которую я знал. Сарафан оголил ее роскошные плечи, успешно скрыв излишнюю узость бедер и худобу ног, и угловатая девочка выглядела теперь столь женственной, что сердце мое заколотилось. Длилось это наваждение секунду-другую, а затем я смог-таки взять себя в руки и ухитриться взглянуть в ее глаза, но лучше бы этого не делал, потому что они оказались такими же влажными и доверчивыми, как у Наташи в предчувствии скорой близости.
– Можем зайти в русское заведение, называется «У Ивана», – голос мой прозвучал неожиданно хрипло. – Отсюда в двух кварталах.
– Хорошо, – согласилась Дина. Взяв меня под руку, шепотом поинтересовалась: – Я не слишком ужасно выгляжу?
– Теперь уже нет.
Мне не следовало острить по поводу ее внешнего вида, для девочек это больная тема, но, к счастью, слова мои она пропустила мимо ушей.
– Представляешь, не смогла найти ничего приличнее. На такого гадкого утенка, как я, трудно подобрать что-нибудь подходящее.
– Не самая большая беда!
– А какая самая большая? – требовательно спросила Дина.
– Гадкий утенок может превратиться в лебедя.
– Это действительно проблема? – отстраненно поинтересовалась она, будто речь шла о ком-то другом.
– Иногда.
Мы остановились возле огороженных деревянной решеткой столиков, накрытых клетчатыми скатертями. Свободных мест не было, но, к счастью, Галя, наблюдательная от природы и по долгу службы, уже спешила к нам из кухни.
– Посидите пока здесь, через несколько минут освободится крайний столик! – шепнула она, указывая на табуреты у барной стойки, и тут же бросилась обслуживать дородную матрону с такой же дородной дочерью, хотя столешница перед ними была уже и так заставлена тарелками.
– Что бы ты хотела заказать из напитков? – поинтересовался я у Дины, с интересом рассматривающей посетителей.
Она пожала плечами, потом заговорщицки спросила:
– Скажи честно, здесь только водку пьют?
– Ну что ты, от водки они давно отказались: недостаточно круто! – пошутил я. – Проверяют посетителей на прочность неразбавленным спиртом. Тот, кому удается справиться со стаканом чистого медицинского, получает пожизненную скидку.
– А тебе удалось?
– Даже не пытался. Но вот Роман, как истинный уроженец Барнаула, заработал скидку с первой попытки.
– Несовершеннолетним они наливают?
Сияние глаз Дины никак не вязалось с развязным тоном вопроса, и, озадаченный, я ответил осторожно:
– Конечно, но только кофе или чай. Кстати, это одно из немногих мест в Плайя де Аро, где он есть. Как ты понимаешь, я говорю о чае, а не о кофе.
– Чай – он, кофе – оно, так что мог и не пояснять, – снисходительно заметила девочка, демонстрируя достаточно спорное толкование основ современного русского языка.
Пересев за освободившийся столик, Дина заказала зеленого чаю, как я подозреваю, лишь для того, чтобы отличаться от остальных посетителей заведения. Принесли его в резном чугунном чайничке, что должно было по замыслу хозяев вызывать у клиентов ассоциацию со знаменитым тульским самоваром. В металлическом сосуде чай заварился неважно, напоминая по вкусу морскую капусту.
– Как-то неловко, что приходится пить такое пойло! – извинился я. – Если когда-нибудь попутный ветер занесет тебя в Одессу, постараюсь организовать нормальное чаепитие. В городе есть несколько мест, где в этом знают толк.
– Я хочу приехать, – задумчиво произнесла Дина, разглядывая разбухшие, черные при искусственном освещении чаинки. – Вот только не знаю, когда получится. Выпускной класс все-таки!
– Жуткое время для любой девочки! – улыбнулся я. – Подготовка к тестированию, экзамены. В общем, никакой личной жизни.
– Ничего смешного! – обиделась она. – Тетка помешана на моей учебе.
– Это Дора Аркадьевна-то? – удивился я. – Не очень на нее похоже!
– Не, я про мамину сестру! Я живу у нее.
– Не с папой?
– С ним летом, да и то он не знает, что со мной делать. Неделю погостила в его загородном особняке и начала волком выть от тоски. Встает он намного раньше меня, а с работы приходит поздно, да еще выжатый как лимон. В общем, хватало его только на то, чтобы пожелать мне спокойной ночи. А больше общаться было не с кем, если не считать, конечно, управляющего и его жену, но им каждому лет по сто.
– Могла пригласить подруг, вместе веселее.
– Не могла. Они про папу ничего не знают, – хмуро пояснила Дина.
– Здорово! Ты что, стыдишься богатства?
– Не стыжусь, просто не хочется терять подруг! – она взглянула укоризненно, удивляясь непонятливости собеседника.
Девочке удалось озадачить меня – ее поведение не очень-то вязалось со стереотипным образом избалованной дочери олигарха, и я не нашел ничего умнее, чем спросить в лоб:
– А отца своего ты любишь?
Дина отвела глаза, но, поколебавшись, все же ответила:
– Я должна его любить. У меня больше никого не осталось.
– Трудно, наверное, пытаться уравнять долг и любовь?
